Зыбкая почва - Клэр Фуллер

памяти. Он спрячет ее в дальний угол сознания, куда нечасто заглядывает. Самое неотвязное воспоминание относилось ко времени уже после катастрофы. Спустя, быть может, не один день. Во всяком случае, пшеница тогда уже вытянулась вполовину, а колючий боярышник стоял весь в цвету. Видимо, к тому моменту все уже осталось позади: и приезд полиции и скорой, и расследование службы охраны труда и техники безопасности, и отложенные похороны, и вердикт: «смерть в результате несчастного случая». В тот день тоже стояла жара, и Дот отвела их с сестрой на Поле Пастора, на то место, где погиб отец. К тому моменту Джулиус успел снискать благоговейное уважение одноклассников тем, что без запинки выговаривал слово «обезглавленный». Он так часто его произносил, что оно утратило для него всякий смысл.

Ему было скучно. Мать с сестрой, у которой недавно обнаружили болезнь сердца, сидели на расстеленном одеяле, с чаем в термосе и нарезанным кексом в жестянке. Джини собрала букетик лесной дремы, чтобы положить на то место, где умер Фрэнк, и Джулиус подумал, что это глупо: в траве, на которой они сидели, и так было полно этих цветов. Ему не хотелось сидеть с ними, и он бродил между рядами пшеницы, и солнце напекло ему затылок. Время от времени он подбирал с земли кусочки кремня, пробуя скол края большим пальцем. Когда мать позвала его и сказала, что пора идти домой, он заметил, как в сухой траве что-то блеснуло. Наклонившись, он увидел огромный болт без гайки — металл блестел в том месте, где его погнула какая-то чудовищная сила. Он предположил, что это часть метеорита, или даже лучше — деталь инопланетного корабля, который совершил аварийную посадку, а власти это скрывают. Если произвести раскопки, можно найти и сам корабль, погребенный в земле, а потом водить сюда одноклассников и брать с каждого по полфунта.

— Что там у тебя? — спросила мать, и он гордо протянул раскрытую ладонь, чтобы показать находку им с Джини.

Сестра ахнула, ее эта штука тоже привела в восторг, но мать сказала: «Гадость» — и выхватила у него болт.

Примерно через год после смерти Фрэнка мать сказала им, что трактор привезли без сцепных штифтов — металлических деталей, которые позволяют безопасно присоединить к нему плуг, или они потерялись, поэтому вместо них крепление осуществили с помощью болтов и гаек. Рассказ получился невнятным, отвечать на вопросы она отказывалась, поэтому брат с сестрой так ничего и не поняли. Однако поздно ночью, когда Джини с Джулиусом полагалось спать, к ним в коттедж трижды приходил Роусон. В первый раз Джулиус, услышав его голос, тихо спустился вниз и попытался расслышать, о чем говорят за дверью гостиной. Во второй и третий раз Джини тоже подслушивала, сидя на ступеньках левой лестницы.

По дороге в школу они вспоминали подслушанные обрывки разговоров и, дополняя друг друга, восстанавливали ход событий: год назад Роусон, довольный новым трактором и плугом, но расстроенный из-за отсутствия каких-то деталей, заменил их самодельными из болтов и гаек. Они оказались настолько ненадежными, что гайки попросту срезало, и это привело к последствиям, о которых ни Джини, ни Джулиус теперь не могли забыть. В конце концов они решили, что Роусон наверняка знал, что виновен в непреднамеренном, а то и преднамеренном убийстве, и, чувствуя стыд и раскаяние, а может, и опасение, что Дот рано или поздно сообщит в полицию, пошел на соглашение и позволил им жить в коттедже бесплатно. Больше они ни разу не видели, чтобы Роусон приходил к их матери.

Джини выкапывала молодую морковку. Макс говорил, что покупателям нравилось, когда она размером с палец, но Джини считала, что выращивать такую мелочь — только впустую тратить время и место на грядках. Спина затекла, она разогнулась и увидела, что в кладовке кто-то есть. С тех пор как умерла Дот, выходя во двор, Джини старалась запирать парадную дверь, но порой забывала. Это был не Джулиус: он уехал на ферму Уэйлденов сносить курятник. Она присмотрелась, пытаясь понять, кто это: Стю или, не дай бог, кто-то из Роусонов? Она представила, как пригвождает незваного гостя вилами к стене коттеджа, как зубцы протыкают штукатурку, дранку, известку.

Через низкое окно она видела только торс незнакомца, который, похоже, расхаживал по кладовке, что-то высматривая. Она взяла вилы наперевес и вошла в открытую заднюю дверь. В кладовке никого не оказалось, но, войдя в кухню, она увидела какого-то юнца. Тот стоял у левой лестницы и смотрел вверх.

— Вам помочь? — спросила Джини, надеясь, что ее голос звучит возмущенно, а не испуганно.

Парень вздрогнул, обернулся и отступил, увидев направленные на него вилы. Это был тот самый молодой человек, которого Бриджет отчитала в приемной амбулатории, неделю назад. Правда, теперь он был одет иначе — в дешевый костюм из залоснившейся ткани, слишком тесный для его мускулистого тела.

— Джини? — улыбнулся он, и она поняла, что это сын Бриджет и Стю, уже совсем взрослый.

Его светлые волосы были уложены набок с помощью геля; казалось, на него откуда-то слева и снизу дул сильный ветер. Его форма головы, подбородок, скулы — все было идеально. Парень был настоящим красавцем. Неужели Стю выглядел так же, когда был моложе? Она не могла себе этого представить. Джини вспомнилась давняя история: Стю выставил сына из дома за то, что тот напился ночью на лужайке. Она не видела его много лет.

— Натан. — Она опустила вилы. — Что ты здесь делаешь?

— Ваш брат дома? — Он облизнул пухлые губы.

— Нет, — ответила Джини и тут же пожалела об этом: лучше бы она сказала, что Джулиус болен и лежит в постели или что он в огороде. В Натане, в его показной самоуверенности было что-то такое, от чего ей стало тревожно. — Может, я смогу помочь?

Помедлив, он сказал:

— Я пришел предупредить вас о выселении.

— Прости?..

Натан прислонился к комоду.

— Вас собираются выселить.

Он изо всех сил сдерживал улыбку, так что она превратилась в гримасу.

— Не смеши, — сама чуть не рассмеявшись, ответила Джини.

— В понедельник я должен буду повесить на вашу дверь официальное извещение, и после этого у вас останется неделя.

— Неделя? Для чего? — почти выкрикнула Джини. Она так и не выпустила из рук вилы и теперь сжимала их все крепче.

— Для того, чтобы съехать.

Натан скрестил ноги. Теперь, сказав то, для чего пришел, он, казалось, расслабился.

— Мы живем здесь по соглашению с Роусоном. То, что ты говоришь, просто безумие. Это наш дом. А если он или