Зыбкая почва - Клэр Фуллер

Оксфорде по психодинамическому консультированию[16]. — Джини не стала переспрашивать, боясь, что объяснение запутает ее еще больше, чем название. — Работы оказалось очень много, гораздо больше, чем я ожидала, и я не справляюсь, когда малышка носится вокруг. Здесь живем только мы с Энджел. Видите ли, мы с ее отцом были вместе всего один раз. Я его больше никогда не видела.

Шафран рассмеялась. Она с такой легкостью выдавала сведения о своей жизни, что Джини испытывала смущение и одновременно завидовала ее способности вести себя столь непринужденно. Они стояли во внутреннем дворике, вымощенном бетонными плитами, и смотрели на лужайку. Трава вымахала в человеческий рост, в ней скрылись и установленная посередине каменная поилка для птиц, и заросшие сорняками клумбы по бокам. Джини засмотрелась на вид, открывавшийся за старым деревом на краю участка, — поля перед невысоким холмом, поросшим дубами. По склону холма скользили тени облаков, вокруг не было видно ни единого строения. Все было золотым и зеленым.

— Очень красиво, правда? — сказала Шафран. — Но что же мне делать? Позвать кого-нибудь, чтобы скосить всю траву? Это займет целую вечность.

— Нет, — возразила Джини, — не надо косить. То есть не стоит скашивать все. Можно сделать в траве извилистую тропинку, посадить полевые цветы и освободить место вокруг деревьев, чтобы девочка могла там играть. На лужайке.

— Лужайка! — повторила Шафран и схватила Джини за руку, звеня браслетами. — Вот как это место будет называться, правда, Энджел?

Девочка улыбалась, глядя на них снизу вверх.

— А я банан съела, — сказала она, обращаясь к Джини, и выжидательно замолчала.

— Он был голубой? — спросила Джини.

— Желтый, дурочка, — ответила Энджел и принялась бегать по траве с криком: — Банан! Банан!

Шафран с Джини подошли к дереву, Джини сказала, что это индийский конский каштан, и получила работу. Все оказалось так просто. Удивительно, почему ей раньше не приходило в голову это сделать. Они договорились о десяти фунтах в час, для начала дважды в неделю. В любые удобные для Джини дни. В сарае с инструментами, принадлежавшими отцу Шафран, нашлась даже газонокосилка и канистра с бензином (во всяком случае, так они решили, понюхав ее).

Джини спросила, можно ли ей привести Мод, но не осмелилась сказать, что хотела бы получать плату наличными еженедельно — слишком обрадовалась, что получила работу.

Когда они вернулись на кухню, Шафран стала заваривать чай, а Джини присела рядом с Энджел, глядя, как та рисует что-то коричневое, вроде абрикосовой косточки с расходящимися от нее линиями. Темные потеки на концах этих линий были слишком влажными, и краска закапала с листа, когда девочка подняла его, чтобы показать рисунок.

— Это огромная косточка? — спросила Джини. — Или большой карий глаз с ресницами?

— Мо! — ответила Энджел и сунула ей рисунок.

— По-моему, это ваша собака, — оглянувшись, предположила Шафран.

Дома Джини приклеила картинку Энджел к стене кухни и сказала Джулиусу, что устроилась на работу.

Она была взволнована, ее изумляло, как легко она справилась. И хотя она понимала, что будущие доходы ничтожны по сравнению с их долгами, сама мысль о том, что она станет работать, а не только присматривать за собственным домом и садом, вызывала ощущение, словно что-то внутри нее, крошечное, как луковое семечко, раскрывается, готовясь выпустить росток.

Джулиус поднял взгляд от тарелки с яичницей со шпинатом и сказал только:

— Отлично.

Он был рассеян; вероятно, размышлял о долгах и пропавших деньгах. Он так и не спросил, где и кем она будет работать, и семечко засохло, а Джини подумала, что все случилось слишком поздно — и для них обоих, и для их дома.

Тем не менее назавтра, сухим ветреным днем она неторопливо ехала на велосипеде к домику Шафран, а Мод бежала рядом. Когда они добрались, Энджел сильно хлопнула Мод по спине. Шафран тут же взяла дочь на руки, объясняя, что с собакой надо обращаться нежно, однако Энджел не хотела слушать и только плакала и пиналась. Хотя Мод, казалось, не возражала, чтобы ее колотили эти маленькие ручки, Джини все равно вывела собаку наружу, и та обиженно улеглась во дворике, положив голову на передние лапы. Стараясь не напрягаться, Джини выкатила газонокосилку из сарая и с удивлением обнаружила, что она довольно новая; завести ее удалось с первой попытки. В сарае было множество садовых инструментов, которые могли бы ей пригодиться. Она перебирала их, и это занятие, так же, как само пребывание вдали от коттеджа и Джулиуса, отвлекало ее от мрачных мыслей: блефовал ли Натан насчет выселения; когда Стю может востребовать долг; куда мать спрятала деньги?

Джини разметила будущую дорожку деревянными брусочками, которые напилила найденной в сарае пилой. Ей понравилось то, что получилось: тропинка вилась по участку и словно бы вела путника от одной клумбы к другой, а потом к дереву, а потом к бетонному садовому вазону, который обнаружился в кустах.

Джини вернулась к работе в воскресенье. В конце дня Шафран вынесла во дворик стаканы с водой, чашки с чаем и пачку шоколадного печенья. Они сидели прямо на каменных плитах, так как ни стола, ни стульев здесь не было, и Энджел снова начала подбираться к Мод.

— Дай ей сначала понюхать твою руку, — посоветовала Шафран. — Протяни ладошку. И обращайся с ней ласково.

— Она очень кроткая собака, — добавила Джини. — И даже немного трусливая.

Мод лизнула девочке руку, а потом лицо. Энджел плюхнулась попой на камень, подбородок у нее задрожал, нижняя губа выпятилась. Но не успела она зареветь, как Шафран, звеня браслетами, опустилась на четвереньки, ткнулась носом в ее смуглую шейку и так же лизнула лицо. Джини вспомнила, как они с Джулиусом в шутку дрались с отцом, цепляясь за его шею, а отец рычал в притворном гневе. Энджел засмеялась, а собака умчалась в глубину сада.

Когда все они снова уселись и Энджел сосредоточилась на шоколадном печенье, которое начало таять в ее пухлых ручках, Джини сказала:

— Придется эту тропинку сначала выкосить косой, а потом уже стричь. Трава слишком высокая для косилки.

— Это сложно?

— Нет, просто немного больше работы. — Она подумала о том, сколько усилий придется приложить, о возможных последствиях — но решила, что все это неважно.

— Хорошо, — сказала Шафран. — Наверное, вам пришлось бы весь этот участок пройти с косой, если бы я захотела целиком его выкосить.

— Круглую лужайку, наверное, стоит сделать немного подальше, чтобы ее было видно отсюда. Тогда Энджел сможет там играть.

— Это было бы чудесно, — ответила Шафран, схватила дочь за запястье и буквально за мгновение до того, как девочка опустила