Зыбкая почва - Клэр Фуллер

Она поверить не могла, что дошло до такого.

— Я уже кое с кем поговорил об этом, — более спокойно ответил Джулиус.

— И что?

— Тот парень с рынка, который приходил на поминки, раньше работал в департаменте жилья. Он сказал, что у нас нет ни единого шанса. То ли мы слишком старые, то ли, наоборот, молодые. Там нужно, чтобы мы были в браке или чтобы у нас были дети, и все такое.

Воскресным утром, услышав, что Джулиус ушел на работу — он договорился на пару дней доить коров, — Джини спустилась вниз в халате поверх ночной рубашки. Она почти не спала, думая о том, что может случиться завтра. Всякий раз, когда она пыталась заговорить с братом о выселении, они начинали ссориться. К утру она решила, что соберет кое-какие вещи, просто пару коробок, на случай если им в самом деле придется съезжать. Это не значило, говорила себе Джини, что она сдается, она просто должна быть готова. Но как решить, что именно взять с собой, если не знаешь, куда едешь и надолго ли?

Когда Джини было шесть, она подолгу не ходила в школу из-за ревматической лихорадки. И однажды, проснувшись на диване, увидела, что у кухонного стола стоит какой-то человек и запихивает в рот кусок хлеба с маслом. Его пальто было подвязано веревкой, крошки застревали в седой бороде, такой длинной, что она лежала у него на груди, и от него исходил кислый запах. Когда Джини вскрикнула, незнакомец буквально набросился на еду: за ломтями ветчины последовало крутое яйцо, которое он не успел очистить.

Его взгляд метался, щеки раздулись. Еще одно яйцо он сунул в карман, за ним — яблоко. Услышав крик Джини, мать прибежала из кладовки, и бродяга метнулся к выходу, опасаясь, что его прогонят.

— Мистер Джексон, — спокойно сказала Дот, — присядьте и поешьте. — Она выдвинула стул, и седобородый с опаской на него опустился. — Мистер Джексон наш гость, Дженет. Он пришел на чай.

Мать вышла, чтобы принести еще еды, а мистер Джексон расслабился и вынул изо рта яйцо — совершенно целое, в скорлупе. Прежде чем постучать им по столу и очистить, он сунул его в одно ухо и вынул из другого.

Она вспомнила холщовую сумку, лежавшую у ножки стола. В ней умещалось все его имущество, кроме одежды, которая была на нем. Теперь она попыталась представить, что могло быть в той сумке.

В кладовке Джини долго стояла, глядя, как солнечный луч играет на стенках глубокой раковины. Она не знала, что делать с телом матери, если их завтра выселят. Нельзя оставить его здесь, рискуя, что его обнаружат; но и взять с собой, конечно, тоже нельзя. Вздохнув и почувствовав внезапный прилив энергии, она пошла в старую маслобойню, где в углу валялись сложенные картонные коробки. Картон отсырел, а на то, чтобы отыскать скотч, ушла целая вечность. Но в конце концов она все-таки справилась и упаковала тарелки и другие необходимые вещи, завернув все в полотенца: радиоприемник, фонарик, столовые приборы, две кастрюли и сковородку, а также все продукты, которые нашлись в шкафах. Портрет Мод, который нарисовала Энджел, она свернула в трубочку, перетянула резинкой и положила сверху. Во вторник, сказала себе Джини, она будет все это распаковывать и ставить обратно на полки, смеясь над собственными страхами. Джини взяла еще одну коробку, сложила в нее два спальных мешка, запасные подушки и одеяла и поставила все это в маслобойне. Она собрала все эти вещи лишь для того, чтобы избавиться от невыносимого состояния неподготовленности.

15

Джини в ночной рубашке уже час сидела на кухне, повторяя на гитаре один и тот же перебор. Она хотела сыграть его три раза подряд в одном и том же темпе, с одним и тем же акцентом на верхней струне. Вдруг она услышала, как открылась задняя дверь. Раздался голос Бриджет:

— Джини? Это я, не волнуйся.

Оцепенев, с гитарой на коленях она ждала, что следом войдет Натан. Но Бриджет пришла одна и сразу затараторила: как же далеко они живут, как ее бедную машину растрясло на выбоинах, и как тут на кухне тепло, и почему, ради всего святого, нигде не горит свет, и почему Джини среди бела дня все еще не одета. В общем, Бриджет была жизнерадостна и болтлива, поэтому Джини предположила, что ей ничего не известно ни о новой работе Натана, ни об угрозе выселения.

Бриджет положила на стол большую плоскую коробку:

— Это вам пицца на ужин, а для ланча я купила пару сэндвичей. — Она вынула из сумки две чиабатты, завернутые в пищевую пленку. — В этом гастрономе сейчас чего только нет, — сказала она. — Выпечка, миндальное печенье. Я села за столик снаружи, и мне принесли чудесный капучино, сверху молоком нарисовали лебедя. Надо тебе как-нибудь тоже сходить, не все же тут сидеть. — Она огляделась. — Я так понимаю, ты еще не ела?

— Я не голодна. — Джини прислонила гитару к стене.

Бриджет явно не собиралась уходить.

— Это душа твоя так считает, а телу нужна пища. Энергия. — Бриджет вынула из шкафа две тарелки и быстро провела по ним рукой, словно вытирая. Если она и заметила, что посуды стало меньше, чем обычно, то виду не подала. Она сняла пленку и приподняла верхнюю половинку каждого сэндвича. — Паштет с руколой или бри с клюквой? — Она села за стол. — Я подумала, может, тебе помочь разобрать одежду Дот? Дело не самое приятное, но все-таки нужное, правда? Хотя, надо сказать, я не могу представить, чтобы Стю или Нат копались в моих вещах, когда меня не станет. Они, скорее всего, просто разведут во дворе костер и все туда побросают. И меня в том числе.

Джини подумала о Дот, лежащей в земле под яблоней. И, внезапно почувствовав голод, придвинула к себе тарелку.

— Может, Стю умрет первым, — проговорила она с набитым ртом.

— Нет, сначала я, — возразила Бриджет. — Когда муж и сыночек меня вконец измотают. Представляешь, мне было сорок, когда я родила Ната…

— Вы с ним давно виделись?

— С Натаном? Он живет с приятелем в Ньюбери. Заезжает, когда ему хочется домашней еды или нужно денег занять. Бог его знает, что он там затевает. Думаю, ничего хорошего. — Бриджет засмеялась, и голод у Джини прошел.

Она подумала, не сказать ли Бриджет, что Натан приходил к ним неделю назад. И что она, возможно, завтра снова его увидит. Но она промолчала. Если ничего не говорить — может,