Зыбкая почва - Клэр Фуллер

ничего и не случится. Когда Бриджет доела, они пошли наверх. Бриджет шла впереди, опираясь на перила и тяжело дыша, но Мод, протиснувшись между ними, вбежала в спальню первой; вскоре собака поняла, что ничего интересного не будет, и свернулась калачиком на своем месте на площадке.

— Похоже, лампочка перегорела, — сказала Бриджет, щелкнув выключателем. — Это здесь? — спросила она и открыла гардероб.

Джини не хотелось сейчас этим заниматься. Она еще надеялась поехать сегодня к Шафран и начать косить — может, рев мотора поможет заглушить мысли.

— Ее вещи справа, — сказала Джини, указав рукой, но ни к чему не прикасаясь.

Когда она поднималась сюда, чтобы выбрать, что надеть на умершую мать, то не удержалась и поднесла к лицу одно из платьев Дот, чтобы вдохнуть ее запах. Но пахло в основном мыльными хлопьями, которыми они пользовались. Каждый понедельник Дот и Джини вытаскивали двухкамерную стиральную машину из старой маслобойни; в одну часть загружали грязные вещи, а в другую перекладывали выстиранное белье для отжима. Машина была просто неистовой: стоило отойти от нее буквально на несколько минут, и она успевала ускакать на длину шнура, словно ей хотелось на волю. После смерти Дот Джини еще ни разу не стирала как полагается; она только споласкивала их с братом белье в кухонной раковине и развешивала на веревке во дворе.

— Мамино белье и все такое — в ее комоде, — добавила Джини.

— Наверняка тут есть какие-то вещи, которые ты захочешь оставить. — Бриджет сняла вешалку с юбкой и, глядя на нее, сказала: — Твоя мама надевала ее в прошлом году на деревенский праздник.

— Я не помню, — сказала Джини. Ее там не было. Она никогда не ходила на деревенские мероприятия. Слишком много народу, слишком много шума и суеты. — Я ничего не хочу оставлять. Все можно отнести в ближайшую благотворительную лавочку.

Ее охватило острое желание от всего избавиться. Будь коттедж пуст, ей бы не пришлось решать, что брать с собой.

— Но хоть что-нибудь?

— Все надо вынести, сегодня же. — Джини почувствовала такой же прилив сил, как тогда, с коробками в маслобойне. Обеими руками она сняла с полдюжины вешалок с одеждой матери и бросила их на кровать. Цветастая юбка упала на пол, и Бриджет ее подняла.

— Прелесть. Из какого-то модного магазина… — Бриджет поискала бирку.

Джини никогда не видела этой юбки, она действительно выглядела дорого.

— Не думаю, — сказала она. — Можешь увезти все это на машине?

Джини никогда не понимала, почему люди — женщины — так озабочены прическами, косметикой, одеждой. Одежда существует для того, чтобы было тепло и сухо. Она подошла к комоду.

— И это все тоже, хорошо?

Она так дернула ящик, что его перекосило и заклинило. Опустив голову, чтобы не видела Бриджет, она постаралась взять себя в руки.

— А как насчет этого зимнего пальто? — спросила Бриджет. — Тебе может подойти. Хотя ты пониже мамы.

— И пальто туда же, — ответила Джини, не оборачиваясь.

— Качество хорошее.

Искоса взглянув на Бриджет, которая ощупывала шерстяную ткань, Джини сердито фыркнула, выхватила пальто (отлично понимая, что это невежливо), сдернула его с плечиков и сунула руки в рукава.

— Велико, видишь? — Из рукавов торчали лишь кончики ее пальцев. — Все это нужно вынести. — Джини сунула руки в карманы пальто. — Бриджет, мне нужно кое-что тебе сказать… вернее, спросить…

— Замечательно на тебе сидит, — перебила ее Бриджет. — А рукава можно укоротить. К тому же тебе не мешало бы немного поправиться.

Пальцы Джини нащупали в глубине кармана сложенную бумажку. Она вынула ее — это была двадцатка.

— Вот это да, — улыбнулась Бриджет.

Джини рассмеялась. Удивленная и обрадованная, она развернула купюру и рассмотрела ее на свет, повернувшись к окну.

— Может, тебе оставить его. Счастливое пальто.

Джини положила двадцатку в карман халата. Теперь можно еще раз сходить за продуктами. Потом сняла пальто и положила рядом с остальной одеждой.

— Нет, я не могу ничего из этого оставить. — Она присела на кровать. — Я тут все разбирала, сверху донизу.

— Сверху донизу?

— Решала, что оставить, а что нет. В доме столько хлама.

— Весенняя уборка.

— Вроде того.

— Но когда слишком много перемен сразу, это не очень хорошо. Когда случается что-то серьезное, нужно время, чтобы приспособиться. Мне пришлось разбирать вещи в папином доме…

— У нас нет выбора.

— Это еще почему? — Бриджет сняла вешалки, остававшиеся в той части шкафа, где висела одежда Дот.

— Мы с Джулиусом, скорее всего, съезжаем, — решительно произнесла Джини, вскинув голову и словно бросая Бриджет вызов.

— Съезжаете? — Удивление в ее голосе казалось не слишком искренним. — Как обидно, что вам с Джулиусом приходится переезжать именно сейчас.

— Ты же сама говорила, что этот дом не годится для жизни. Ведра по углам, когда идет дождь. Зимой в нем холодно, а в остальное время сыро.

— Вряд ли я такое говорила. Я могла сказать, что Роусону следовало бы хоть пальцем пошевелить, чтобы привести этот дом в порядок.

— Он пошевелил пальцем. Еще как.

— Ваша мать очень огорчилась бы. Для нее это было так важно — обеспечить вам крышу над головой, знать, что о вас позаботятся.

— Ох, Бриджет, — наконец сдалась Джини. — Роусон нас выселяет. Уже завтра. Завтра! Если, конечно, это все правда. Бог знает, куда мы пойдем. А Джулиус не желает об этом говорить. Может, отказывается верить, что это случится, или нарочно не обращает внимания, но…

— Да, это ужасно, — перебила ее Бриджет таким странным тоном, что Джини подняла на нее взгляд. Бриджет по-прежнему стояла лицом к шкафу и теребила одежду, переброшенную через руку. — Мы не можем допустить, чтобы вы остались бездомными, — сказала она. — Я знаю тебя и Джулиуса почти всю вашу жизнь, и я ничего такого не хотела бы. Знаешь что? Если это случится, почему бы вам не пожить у нас со Стю? Неделю или две, пока вы что-нибудь не придумаете.

— Не уверена, что получится. Но все равно спасибо.

Когда Бриджет наконец повернулась, ее улыбка казалась чересчур широкой.

— Ну конечно, получится. Ты можешь занять бывшую комнату Ната, а Джулиус диван. Справимся, если ненадолго.

Похоже, она упустила подходящий момент, чтобы рассказать Бриджет о Натане. Это как сообщить женщине, что муж ей изменяет или что ее ребенка видели курящим травку на деревенской лужайке. Не твое дело, и слишком смахивает на сплетни. Может, лучше пусть она сама узнает. Или не узнает.

— А Стю? Он что скажет?

— Стю не будет возражать.

Позже, когда Бриджет увезла всю одежду Дот, Джини забралась в постель в ночной рубашке и халате — она так и проходила в