Комната кошмаров - Владимир Васильевич Воронин

– Где владелец Черного замка, граф Юстас?

– Хозяин? Его нет дома.

– Это в такую-то ночь? Убью, если врешь!

– Это правда, мсье. Его нет.

– И где же он?

– Не знаю.

– Чем занимается?

– Не могу сказать, мсье, не надо наставлять на меня пистолет. Вы можете меня убить, но не заставите сказать того, чего я не знаю.

– И часто он отсутствует в такой час?

– Частенько.

– А когда возвращается домой?

– Перед рассветом.

Капитан Баумгартен хрипло выругался. Выходит, он зря проделал весь этот путь. Человек в ливрее, очевидно, говорил правду. Этого следовало ожидать. Но, по крайней мере, можно обыскать дом и убедиться, что графа нет. Поставив часовых у парадной двери и черного хода, капитан с сержантом погнали перед собой дрожащего дворецкого, чья свеча в трясущейся руке бросала причудливые пляшущие тени на старинные гобелены и низкие, обшитые дубом потолки.

Они обыскали весь дом, от огромной, вымощенной камнем кухни и до столовой на втором этаже с хорами для музыкантов и почерневшими от времени панелями на стенах, но нигде не увидели ни души. На самом верху, на чердаке, они обнаружили Мари, жену старого дворецкого. Других слуг граф не держал, и нигде не было ни малейших следов его присутствия.

Прошло немало времени, прежде чем капитан Баумгартен удовлетворился результатами осмотра. Дом было трудно обыскивать. Узкие лестницы, где мог пройти только один человек, связывали между собой извилистые коридоры. Стены были такими толстыми, что невозможно было услышать происходящее в соседней комнате. Тут и там красовались огромные камины, а окна были чуть ли не на шесть футов утоплены в стены. Капитан Баумгартен топал ногами, срывал портьеры и тыкал саблей в углы. Если где и можно было спрятаться, то таких мест ему отыскать не удалось.

– Я вот что подумал, – сказал он, наконец, по-немецки сержанту. – Ты присматривай за этим субъектом, чтобы он ни с кем не общался.

– Слушаюсь, господин капитан.

– Поставь четверых в засаду у парадного и черного входа. Похоже на то, что ближе к утру птичка вернется в гнездышко.

– А что с остальными, господин капитан?

– Пусть поужинают на кухне. Дворецкий подаст им мяса и вина. Ночь ненастная, и здесь лучше, чем на дороге.

– А вы сами, господин капитан?

– Я поужинаю здесь, в столовой. Дрова в камине есть, можно развести огонь. Если случится тревога, зовите меня. Эй, ты, что ты можешь подать мне на ужин?

– Увы, мсье, было время, когда я мог бы ответить: «Все, что пожелаете». Теперь могу лишь предложить бутылку молодого кларета и холодного цыпленка.

– Вполне подойдет. Пошлите с ним солдата, сержант, и пусть он пощекочет его штыком, если тот захочет шутки шутить.

Капитан Баумгартен был старый вояка. В восточных землях, а до того в Богемской кампании он научился хорошо обустраиваться на территории неприятеля. Пока дворецкий собирал ему ужин, он занялся приготовлениями к комфортному ночлегу.

Он зажег десять свечей в стоявшем на большом столе канделябре. Камин уже разгорался, дрова весело трещали, испуская дым и разбрасывая искры. Капитан подошел к окну и выглянул наружу. Луна снова скрылась, шел сильный дождь. Он слышал глухие завывания ветра и видел темные силуэты деревьев, склонявшихся под его порывами. Это зрелище придавало особый уют месту, где он расположился, а также аромат холодному цыпленку и вину, которое принес дворецкий. После долгого перехода он устал и проголодался, поэтому швырнул саблю, каску и кобуру на соседнее кресло и набросился на еду. Поужинав, он налил бокал вина, закурил сигару и огляделся по сторонам.

Он сидел в небольшом круге яркого света, игравшего на его серебристых эполетах и бросавшего отблески на его обветренное лицо, густые брови и пшеничные усы. За пределами этого круга царил полумрак, и очертания огромного обеденного зала утопали в тени. Две стены были отделаны дубовыми панелями, две другие украшали выцветшие гобелены с мчащимися охотниками, собаками и оленями. Над камином красовались геральдические щиты с фамильными гербами семейства и альянсов, в котором оно состояло, и на каждом из них выделялся роковой Андреевский крест.

Напротив камина висели четыре портрета прежних хозяев Черного замка, мужчин с орлиными носами и высокомерными лицами, настолько похожими друг на друга, что крестоносца от кавалера времен Фронды можно было отличить лишь по одежде. Отяжелевший после ужина капитан Баумгартен откинулся на спинку кресла и смотрел на портреты сквозь клубы табачного дыма, размышляя о превратностях судьбы, волею которой он, уроженец балтийских берегов, ужинал в родовом гнезде гордых нормандских аристократов. Но огонь обдавал приятным теплом, и веки капитана отяжелели, подбородок медленно опустился на грудь, и свет от десяти свечей замерцал на широкой белой лысине.

Внезапно легкий шум заставил его вскочить на ноги. На мгновение не до конца проснувшемуся капитану показалось, что ему навстречу шагнул один из портретов. У стола на расстоянии вытянутой руки стоял человек громадного роста – стоял безмолвно и неподвижно, не подавая никаких признаков жизни, если не считать яростного блеска глаз. Он был черноволос и смугл, с острой бородкой и большим орлиным носом, к которому словно бы стремились все черты его лица. Щеки его были в морщинах, как лежалое яблоко, но широкие плечи и костистые узловатые руки свидетельствовали о силе, которую не успела подорвать старость. Он стоял, скрестив руки на мощной груди, на губах его застыла улыбка.

– Прошу вас не беспокоиться и не искать оружие, – произнес он, заметив, что пруссак бросил взгляд на опустевшее кресло, куда сложил свою амуницию. – Вы, с позволения сказать, поступили несколько опрометчиво, расположившись в доме, где за каждой стеной скрыт потайной ход. Возможно, вас позабавит, если я скажу, что за вашим ужином наблюдали сорок человек. А? Что такое?

Капитан Баумгартен шагнул к нему, сжав кулаки. Француз поднял правую руку с зажатым в ней револьвером, а левой швырнул немца обратно в кресло.

– Прошу вас, сидите спокойно, – сказал он. – Вам нет необходимости беспокоиться о своих солдатах. О них уже позаботились. Удивительно, как эти каменные полы не позволяют услышать почти ничего из того, что происходит внизу. От командования вас освободили, так что теперь вам нужно думать только о себе. Позвольте узнать, как вас зовут?

– Я – капитан Баумгартен из Двадцать четвертого Познанского полка.

– Вы великолепно говорите по-французски, хотя демонстрируете свойственную вашим соотечественникам склонность произносить «п» как «б». Забавно было слышать, как они кричали: «Бощадите! Бощадите!» Вы, наверное, догадываетесь, кто с вами говорит?

– Граф из Черного замка.

– Совершенно