Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

Именно для этого ей и понадобилась отдельная комната. У них с Лешей был один компьютер на двоих, стоял в общей спальне. Леша, бывало, работал на нем, оформляя документы своего ИП, либо листал новости, реже – смотрел фильмы, еще реже – они смотрели фильмы вместе. Примерно полгода своего углубленного изучения темы блогерства Таня страдала за общим компьютером. Несколько раз с мужем вышел конфликт. Леше требовалось работать, а ей срочно нужно было общаться. Была, конечно, возможность писать и со смартфона, но там слишком мелкий текст, неудобный интерфейс, она все время делала опечатки.

Сама себе новый компьютер Таня купить не могла. Ну, во-первых, семейный бюджет не предполагал такой траты. Во-вторых, она не хотела тратить собственные сбережения, которые откладывала себе лично на не самый радостный день своей жизни, хотя тут – как пойдет, может, напротив, это будет ее лучшее время. Но эти деньги брать было жалко, да и муж не знал о существовании ее «резерва», пришлось бы объяснять, «откуда дровишки», а это ни к чему. «Должна же быть в женщине загадка», – Таня по-своему интерпретировала мамин совет.

В итоге пришлось стать паинькой-женой, пару раз даже пойти на то, чтобы сварить его обожаемый борщ, сходить в гости к его начальнику и провести вместе выходные, что для Тани было сущей пыткой, но оно того стоило – у нее появился собственный компьютер.

С борщом у них были особенные отношения. Еще как-то на заре их совместной жизни, когда родители, по обыкновению, на лето съехали на дачу, и готовить пришлось Тане, Лешка попросил сварить борщ, а она уже запланировала сборную солянку и все подготовила для нее: бульон сварила из говядины и курицы, куриное и говяжье мясо нарезала полосками, розовые молочные сосиски – на ровненькие колесики-монетки, еще копченая колбаса у нее была, тоже полосочками настругала – и все это поставила тушиться для смешения вкусов. На другой сковороде у нее уже пыхтел затомившийся до прозрачности лук с томатной пастой, в ковшике булькали познакомившиеся с теркой соленые огурцы в рассоле. Ей оставалось только все это соединить в бульоне, добавить маслины и каперсы – и волшебный суп из маминой тетрадки готов! А тут неожиданно вводная от Леши с борщом.

– Танечка, может, борщ сваришь? Так бульоном пахнет, я аж от лифта почувствовал и борщ представил! – крикнул муж из прихожей.

– Ты что? Я солянку уже почти сварила! – прокричала Таня в ответ, решив, что это какое-то самодурство.

– Ну, Танечка, так мне борща захотелось, сто лет не ел, вот что-то вспомнил маму и деревню нашу. Давай вместе сварим, я тебе помогу. У нас свекла есть? – Леша подошел к Тане, стоящей в фартуке и легком халатике у плиты, обнял со спины за плечи и прижался своей колючей щекой к ее шее.

– Есть свекла, – пробурчала Таня, чуть поплывшая в своем гневе от прикосновений мужа, которые в ее душе откликнулись сценой из западной мелодрамы.

– Ну вот! – Леша обрадовался как ребенок и нежно поцеловал жену за ушком, обхватил обеими руками за талию и прижал к своим бедрам, стиснув ее сильнее, чем героиню той мелодрамы – у Тани помимо ее воли аж все перевернулось внутри, и она сдалась.

– Ну хорошо, а это мое произведение куда денем? – Она показала рукой на томящуюся в сковороде мясную нарезку.

– Если у нас есть капуста, то можно перетушить с ней или гречки сварить и туда добавить. Получится гречка по-флотски! – радостно предложил Леша.

Воодушевившись общим энтузиазмом и перспективой вечерней нежности, от которой она обычно отказывалась, а тут, удивительно, чувства захлестнули, быстро переориентировалась и сварила борщ. Первый раз в жизни. Да, так получилось, что кашеварил у них всегда отец. В их семье с неготовящей матерью хорошо готовил папа, кто-то же должен был всех кормить. Таню к плите тоже особо не допускали, в ее обязанности входило убирать кухню после папиной поварской деятельности, поэтому теорию борща она знала хорошо. В отличие от практики.

Но приготовила. Внешне борщ удался. По вкусу ей тоже понравилось.

– Не как у папы, конечно, но очень даже! – Таня попробовала, чуть добавила соли, насыпала – да, именно насыпала щедрую тарелку краснющего ароматного борща, сверху выдавила червячков чеснока, чуть подумала и присыпала черным перцем, вдохнула терпкое облако и чихнула на всю квартиру.

– Ап-пчхи! Леш, иди, готово! – крикнула она мужу, гордо водрузив горячую тарелку на стол.

– Ну, ва-аще! – Леша, потирая руки в предвкушении, сел за стол, взял ложку, зачерпнул обжигающий суп. Потом еще одну и еще одну. Борщ исчез за пару минут.

– Ну? – нетерпеливо спросила Таня, ожидающая восторгов. Она так старалась, да еще и не хотела готовить, но сделала для него.

– Тань, ну вкусно, – осторожно начал Леша.

– И?.. – Таня напряглась.

– Что-то тут не то. Может, соли мало? Или бульона много. Знаешь, вкус какой-то не такой, как у мамы.

Слова про маму и сравнение ее собственноручно приготовленного борща с чьим-то еще – с тем, который она никогда не пробовала и пробовать не намеревалась (Таня так ни разу и не поехала в деревню к родителям Леши, хотя они жили вместе уже пять лет), – вывели ее из себя, обидели и задели.

Таня подошла к плите, схватила горячую кастрюлю, ногой открыла под раковиной дверцу кухонного гарнитура и демонстративно выплеснула в помойное ведро не понравившуюся мужу красную жижу. Со всей силы ногой же захлопнула дверцу, сняла с себя фартук и вышла из кухни.

С тех пор слово «борщ» стало табу в их семье. С Лешей Таня тогда не разговаривала неделю, забыв о мелодраме и отголоске зародившегося было в ней собственного желания. Леша понял, что жену лучше не критиковать.

Хорошенько изучив Верин контент, побыв ученицей на ее онлайн-курсах по вязанию, буквально каждый день погружаясь в жизнь ее семьи, – несмотря на то что Вера ее не показывала и лишь иногда в кадре мелькали руки-ноги мужа, его голос да детский смех или плач, удивительным образом все смотревшие Верин контент ощущали себя членами ее семьи, такой вот эффект присутствия, – Таня прожила все стадии от любви и обожания до раздражения, возмущения и ненависти.

По прошествии полутора лет соучастия Таню стала раздражать и нервировать Верина фальшивая улыбка, которая раньше казалась обворожительной, ее речь, засоренная словами-паразитами, и визжащий голос – когда та волновалась или снимала без микрофона, то, желая быть более убедительной или громкой, говорила слишком высоким голосом. А уж эта