Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

начальницей, и хоть они и сидели в одном кабинете годами, субординацию Ниночка соблюдала и в моменты, переходящие в официальное общение, робко скрывалась за обращением по имени-отчеству.

– Ну, стучат, и хорошо. У нас перерыв. Обеденный. Что мы, не люди? Вот, смотри, у меня и колбаска есть с собой. Ща попируем, а потом двери будем всяким там открывать, а то ишь, умные какие, сразу им все отвечай! Деловые слишком!

Дверь опять открылась.

– Вы можете просто сказать, у вас это подписывать или где еще? – осторожно произнес парень и просунул руку с пачкой бумаг.

– Едят люди, что непонятного, молодой человек? Позже заходите.

– Ясно. Приятного аппетита. Через час норм будет?

– Через час норм, да не забудьте заверить бумаги.

– Где заверить? – переспросил парень.

– Кто вам их дал, тот и скажет где. А теперь дверь закрой и не мешай людям есть! – отрезала Таня, умышленно переходя с вы на ты в конце разговора, поставив точку. Она встала и направилась к двери. Парень исчез.

– Вот ведь ходят, что-то подписывают, согласовывают… А зарплату как платили мизерную, так и платят, – Таня взяла со столика возле двери чашку чая, заваренного для нее Ниночкой. – Нин, ну просила же, не лей кипяток, смотри, чаинки не осели! – раздраженно произнесла она.

– Таня, они как раз в кипятке и должны осесть, в холодной воде чай не заваривается.

– Еще и споришь. Как с тобой муж живет? На-ка вот лучше картошку пойди нам разогрей у Гришки в микроволновке.

Ниночка взяла лоток с жареной картошкой и молча вышла из кабинета. Ей нельзя было жареное и картошку тоже нельзя. Эндокринолог запретил, поставив преддиабет. Она раз десять говорила об этом Татьяне Михайловне, но разве та слышит?

– Картошку так картошку, – вдохнула Ниночка.

Таня еще раз вскипятила чайник, залила заварку крутым кипятком и шумно поставила чашку на стол. Смартфон завибрировал. Пришло сообщение: «Спасибо, Танечка, от мамы и моего сердца. Все, не беспокою. У меня все хорошо».

Нина вернулась и застала Таню, изучающую сообщение.

– Муж? – спросила она, поставив на стол картошку и выложив рядом два свежих огурца. – Это Григорий передал, с его огорода.

– Нет, не муж, это Марфа, – ответила Таня, поставив смайлик в ответ на сообщение. Выключила телефон, убрала его в сумку и достала две вилки. – Давай хомячить, а то скоро опять стучать начнут все подряд.

Нина подумала-подумала и с удовольствием стала уминать аппетитную картошку, решив, что эндокринолога будет слушать с понедельника.

– Слушай, Тань, зачем ты ей деньги переводишь? Человек всю жизнь жил для себя, она даже замуж сознательно не вышла, чтобы ей никто не мешал. Короче, наворотила Марфа дел по молодости, в зрелости не разобралась с этим, а теперь ей, видите ли, не на что есть. Так сама себе такое устроила!

Марфа действительно когда-то в юные годы дочь родила, да в детдоме ее и оставила. Никто и никогда ту дочь не встречал. В порыве страданий от одинокой старости Марфа как-то пыталась разыскать ту самую брошенную ею дочь, вроде и нашла, да общаться та с ней наотрез отказалась. Может, у дочери были и дети, и внуки – не умерла родовая ветка Марфы, только рядом с ней никого не было, кроме Таниных родителей, Леши и самой Тани.

Таня помогала деньгами дальней родственнице по отцу – одной из тех самых уцелевших дворян их рода. Марфа Егоровна жила на окраине. Дом ее снесли еще в послевоенные годы как ветхий фонд, освобождая центр под сталинскую застройку, а ее переселили в бывшее село, ныне пригород, спустя годы ставший частью мегаполиса. Там она и куковала в одиночестве, проводя дни за телевизором в окружении прикормленных ею голубей и в страданиях по ошибкам молодости.

Пенсия у нее была минимальная, на жизнь хватало с трудом, особенно с нынешними ценами. Лет ей было хорошо за девяносто – она и сама не ожидала, что так долго задержится на этом свете. Ее энергии можно было позавидовать. Когда Тане становилось грустно и она начинала роптать на возраст, Леша ей напоминал про Марфу Егоровну, которую в реальности теперь и содержал – Таня переводила деньги, но зарабатывал их все-таки Леша, а не она со своей мизерной зарплатой. Отец Тани именно Леше наказал не бросать Марфу. И тот исполнял наказ Таниными руками, хотя ей тоже периодически эта затея не нравилась.

– Танюша, ну что ты про возраст? Нам еще и пятидесяти нет, – увещевал ее муж. – Ты посчитай, сколько нам еще жить до Марфиных лет. Это же целая жизнь!

– Ну как зачем? Помогаю. Отец сказал. Да и жаль мне ее, – задумчиво ответила Таня Ниночке.

– Вот ведь! Жизнь полна несправедливости. Вот кто-то скачет по жизни как стрекоза, а его потом содержат, а кто-то… – продолжала распаляться Нина.

– Нина, а как же «не суди»? – осекла ее Таня. – Марфа мне много в детстве дала, сидела со мной, когда родители работали, на выходные меня забирала, всегда сказки рассказывала. Вот я ей и помогаю.

– Ну, ясно. Двойные стандарты у тебя, Танечка.

«Поди, заради квартиры для Ладки своей стараешься, а мне тут про „не суди“ рассказываешь», – про себя резюмировала Нина, вслух она такое сказать побаивалась. Да и зачем ей конфликт?

– Ты огурец будешь? А то что-то не ешь? Я б доела, – Нина подошла и забрала огурец с Таниной тарелки.

Два-три часа ночи было Таниным временем. Теперь она общалась в онлайн-пространстве с виртуальными знакомыми, обсуждала новости, мониторила, на каком канале из тех, что они взялись контролировать и обсуждать, вышло новое видео или короткий ролик – шортс.

Свой канал она открыла аккурат перед пандемией – в конце две тысяча девятнадцатого года. Назвала «Страх за поворотом».

Таня долго анализировала, что и как смотрят, продумывая, о чем она могла бы рассказывать так, чтобы самой не быть в кадре – к этому она точно была не готова. Чтобы не очень тратиться на съемку видео – вот еще, время на это терять! Чтобы хорошо смотрели – тут, насколько она поняла, нужна горячая тема, которую люди ищут, будут обсуждать и комментировать, а ей за это будут деньги капать.

Собственно, ради денег она все это и затеяла. А что? Вон Верка ничего не делает и зарабатывает, да и другие «блохеры» тоже. «Блохерами» называть блогеров Таня научилась у своих новых приятельниц, с которыми каждый вечер, а точнее, ночь, встречалась в МайТубе в комментариях к свежим выпускам тех, кого они смотрели, обсуждали, оценивали, разбирали их выпуски по минутам, находили