Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

– Блин! Дай-ка тряпку, там, на веранде лежит.

Влад долго и бестолково собирал сухой тряпкой пролитое молоко, оно никак не хотело впитываться, оставляло белесые жирные разводы, раздражавшие его.

Мишка стоял над отцом и ждал указаний, что же делать дальше с Дениской.

– Что смотришь? Помогай давай. Вон ведро подай, сначала только воды в него налей.

Да, произошло что-то такое, чего у них с Верой раньше не было. Как будто щелкнул затвор – и дальше уже спуск крючка и выстрел. Да, выстрел – это очень точно.

– Папа, папочка! – на кухню влетел Денис, весь перепачканный каким-то машинным маслом или мазутом, ужасно довольный, он держал в одной руке большой ржавый болт, а в другой – гайку. – Смотри, смотри, я сам отвинтил, сам! У меня получилось!

Денис с ликованием победителя встал над сидящим на корточках отцом, потрясая гайкой и болтом перед его носом.

У сына был такой сияющий вид, будто он держал в руках самое большое в своей жизни сокровище, радость переполняла детское сердце, глаза светились, маленькие тонкие пальчики были содраны до крови, майка и трусы перемазаны ржавчиной, которая перекликалась по цвету с волосами.

Влад смотрел на сынишку снизу вверх, невольно залюбовавшись этим искренним проявлением такого простого счастья, вспомнил себя и своего отца, который всегда брал его в мастерскую, где они вместе плотничали и чеканили, вспомнил точно такое же, уже давно им потерянное и забытое ощущение обычной радости.

– А знаете что? Бог с ним, с футболом, у нас с вами сегодня будет настоящий пикник! – произнес Влад, сам себе поначалу не поверив. Эх, такой матч! Но есть кое-что поважнее.

Мишка вошел на кухню с ведром воды и остановился на пороге.

– Пикник? Папа, ты сказал про пикник? – переспросил он, не скрывая восторга.

– Ну конечно, пикник! Нас же Ден приглашает. Идем палатку искать, вдруг у нас есть палатка! Кто первый до гаража, тому мороженое! – громко произнес Влад, встал, бросил тряпку в ведро и сделал два крупных шага в сторону улицы, задавая темп забега к гаражу. Мальчишки пулей понеслись вперед отца.

Сам же он задержался в кухне, взял смартфон и проверил сообщения.

От Веры ничего не было.

«Так, пожалуй, заведу-ка я себе канал. Не дурнее других, поди! А что? Хорошо разбираюсь во многих вопросах. Тут уже все изучила, Лада сказала, что канал у меня вообще уже есть. Нужно только подумать, какую выбрать тему, чтобы просмотров было много. Что-то эпатажное и захватывающее, интригующее, а еще лучше – незаконное или грязное, типа желтой прессы, такие темы лучше всего заходят. Да, и название придумать».

Таня сидела в своей спальне за компьютером, листала ленту МайТуба, искала ролики с большим количеством просмотров.

«В своей спальне». Как она гордилась своим достижением!

– Я съехала в отдельную спальню. Мы теперь живем как люди. Мне не нужно слышать его постоянный храп, от которого все внутри меня переворачивается от отвращения… Он даже не храпит, а хрючит! Представляешь, еще и дыхание у него будто останавливается во сне. Вдохнет, замрет и молчит какое-то время, я от этой пугающей тишины просыпаюсь, а потом вздрагиваю, когда он, словно задыхаясь, с шумом втягивает воздух, будто выныривает на поверхность воды и не может надышаться, – делилась Таня с коллегой по работе Ниночкой, с которой работала уже четверть века за соседним столом.

Ниночка была чуть старше Тани. Она успела преодолеть пятидесятилетний порог, стоически переносила климакс, никому об этом не рассказывая, и, пока Таню саму не посетила эта хроническая форма «не болезни», та искренне не понимала, отчего Ниночку периодически кидает в жар и она даже зимой вдруг бежит и распахивает настежь окно, впуская в тесное пространство их махонького кабинета на двоих вихрь колких снежинок и порыв ледяного воздуха. Таня даже думала, что Ниночка чем-то больна, она и так всегда была похожей на перезревшую рыхлую грушу с маленькими плечами и внушительной частью тела, начинающейся ниже талии, которая – на удивление при такой-то комплекции – была у Нины уже, чем у Тани.

За последние пять лет Нина еще больше поправилась и с трудом умещалась в тесном пространстве между столом и стулом, стоящим спинкой к стене. Вон что оказалось – климакс это! Теперь дышат снежинками вместе.

– У вас появилась еще комната? – удивленно спросила Ниночка, оторвавшись от экрана монитора. Левой рукой она выдвинула верхний ящик тумбочки, стоящей под столом, и достала оттуда горсть простых сушек с маком.

– Сушки будешь? – предложила Ниночка Тане.

– Комната была, там же родители жили, у нас трешка, ты, верно, забыла. Гостиная, наша с Лешей спальня и родителей. Что? Сушки? Пожалуй, нет. Ну, после их ухода я туда даже заглядывать не решалась, а тут подумала-подумала и навела там порядок. Почти все повыкидывала. Представляешь, чего там только не было! Хлама полно! – продолжила делиться Таня, поглядывая на Нину с сушками, уж очень аппетитно она хрустела.

Таня вспомнила, как разгребала то, что считала хламом. Отцовские научные журналы за «лохматые годы» с его карандашными пометками на полях, уже пожелтевшие и даже местами истлевшие от времени, мамину одежду – там были платья, юбки и кофты еще из времен ее юности и молодости, а также оставшиеся от Таниной бабушки с послевоенных лет. Нет, не много. Одно или два прямо совсем старых по стилю, но видно, что не надетых ни разу. Хранила для какого-то случая.

Бутылка китайской водки, которую еще во времена перестройки кто-то подарил отцу. Там внутри плавала змея. Точнее, когда-то плавала. Таня помнила, как маленькой девочкой она эту змею боялась, ей казалось, что если она не будет слушаться, то отец может выпустить змею и та настигнет ее ночью. Что за фантазии у детей? Откуда она это взяла? Папа ни разу в жизни ее ничем не пугал и уж точно не наказывал. За годы в бутылке змея изменила свой страшный облик, превратившись в мутноватое облачко – фу, мерзость, такая бесславная кончина!

Родители ушли быстро и тихо, совсем не обременяя дочь. Один за другим. Вначале мама – от инсульта. Умерла в больнице, куда ее увезла заплутавшая по московским сугробам скорая, приехавшая аж через полтора часа после вызова. А потом и отец.

– Дочь, ты уже взрослая, да и твоя дочь уже выросла, у тебя Леша есть, ухожу спокойно. Он заботится о тебе, ты только цени, – сказал ей папа в той же больнице с тем же диагнозом, через месяц.

И вот