Библиотека пропавших физиков - Барбара Белломо

баронессы, профессор университета, ездил в Агридженто и был на церемонии. С супругой. Этот учитель… Мне его описали как молодого человека лет тридцати. Незаурядный тип. Прекрасно пишет. Мне стало так любопытно, что я даже купила сборник его стихов. И читала их всю ночь. Ты не представляешь, как чутко он описал суровые красоты Сицилии в этих стихах!

Флора прижала руку к груди. Ида махнула рукой, выказывая нетерпение, и невестка продолжила:

– Вы, северяне, вечно куда-то спешите. Я никуда не убегу. Так вот, я говорила о друзьях баронессы. Как только этот учитель узнал, что они прибыли из Катании, речь зашла о Виталиано Бранкати. – Она хихикнула. – Представь себе, если бы вместо Раффаэле тебе попался муж, который оказался бы не у дел в брачную ночь, как этот красавчик Антонио[8], вот была бы жуть. И все бы об этом знали. Стыд и позор.

– Позор? Флора, вообще-то смысл романа как раз в том, чтобы мы задумались о капитуляции человека перед общественным мнением, увидели, сколь агрессивны порою люди, когда они лезут в чужую жизнь.

Флора, явно смущенная, распрямила спину, неуверенно повела бровью и махнула рукой, словно желая отогнать муху. Наконец она вернулась к разговору:

– Даже если и так – что до Бранкати, то баронесса сообщила мне, что он ездил в Турин на операцию.

– И что? – нетерпеливо перебила Ида, качнув головой.

– Они говорили о великих уроженцах нашего города, о Беллини, Верге… как вдруг кто-то упомянул Майорану. И тогда заговорил тот учитель.

– И как зовут этого учителя, что получил премию?

– Как, я не сказала? Леонардо Шаша. – Флора вновь протянула руку к подносу со сладостями.

Ида изумленно посмотрела на нее. Флора замерла в замешательстве и не стала брать второе пирожное.

Последовало молчание.

– Почему бы нам не поехать в Ракальмуто и не поговорить с ним? – предложила невестка.

– И не подумаю.

– Почему нет? Тебе это пойдет на пользу. У тебя такое лицо… Его будет несложно отыскать.

– А разве занятия не закончились?

– Еще нет, к тому же скоро выпускные экзамены из начальной школы.

Ида недоверчиво посмотрела на невестку и поднесла руку к лицу.

– При других обстоятельствах я бы, может, и поехала. А вот теперь не знаю…

Иде вспомнился старик из романа Хемингуэя и упрямство, с каким он стремился к цели. Почему же она потеряла желание сражаться?

– В любом случае, если я решу заняться поисками Майораны, мне следует прежде всего позвонить Джулии Берни и узнать у нее адрес этих сестер Кометта-Мандзони. Наверняка она уже давно вернулась в Афины. Но, знаешь, мне совсем не хочется обращаться к ней за помощью.

– Почему?

– Из-за одной старой истории.

Флора приподняла бровь, надеясь что-то вызнать, но поняла, что это неподходящий момент для расспросов, и потому продолжила:

– Но у тебя ведь есть ее номер?

Ида утвердительно кивнула.

– Давай позвоним. Если она дала тебе номер, о прошлом больше речи нет. – Флора решительно взяла ее за руку и потащила в гостиную.

Позвонить Джулии? Не хочется признаваться, но я думаю об этом уже несколько дней.

Так что Ида кивнула, взяла свою сумочку и достала оттуда визитку. Подошла к большому телефонному аппарату черного цвета и, зажав карточку в руке, принялась крутить диск, набирая номер коммутатора.

– Подождем, когда нас соединят, это ведь международный звонок.

После долгого ожидания выражение ее лица резко изменилось, и, когда по ту сторону раздался чей-то голос, Ида попросила к телефону Джулию.

Она стояла и слушала.

Разочарование отразилось на ее лице, она повернулась к Флоре и знаком показала, что Джулии нет дома.

– Оставь ей свой телефон, – настаивала та.

Ида продиктовала свой номер и положила трубку.

Шаг вперед.

Другой.

Звонок.

Ида вернулась и схватила трубку. Через несколько долгих секунд раздался голос:

– Джулия! Сейчас? У меня все в порядке, спасибо, я на Сицилии. Странный голос? Да нет, я просто немного устала. Ничего такого. Я только хотела узнать, как у тебя дела, и еще – как мне разыскать этих сестер, Кометта-Мандзони, о которых ты говорила… Конечно, ясно. – На лбу у Иды образовалась морщинка. – Ты и правда постараешься узнать? – Морщинка разгладилась. Последовала короткая пауза. – Виа Мадонна-делле-Грацие. Без номера. Но если ты напишешь «Иде Клементи», его точно доставят. Спасибо. Огромное спасибо, – попрощалась она.

Ида положила трубку и посмотрела на Флору. Она была благодарна, что невестка сподвигла ее на то, что она столько времени откладывала.

Меж тем Ида продолжала думать о тех временах, когда Джулия только начала посещать Институт. Поначалу Ида очень обрадовалась, что своими глазами видит женщину-ученого, но потом у нее сложилось впечатление, что юная студентка положила глаз на Альберто, и она стала мучительно ревновать.

Прежде ей никогда не приходилось испытывать такое сильное чувство, тем более ненавидеть, желать, чтобы другого человека не замечали: Ида страшилась одной мысли, что Альберто понравится другая, и в то же время она завидовала точеной фигурке и светлым кудрям Джулии. Она и представить себе не могла, что подобное чувство когда-нибудь будет столь сильно тревожить ее, станет навязчивой идеей.

Но в те времена Ида была молода и наивна. И потому попросила Альберто не ходить к ней в библиотеку – под тем предлогом, что, если Корбино что-то узнает, он сообщит отцу. И Альберто, такой же наивный, поверил.

Или же наивна была только Ида?

23

Рим, ноябрь 1932 года

Родители долго предлагали Иде выйти куда-нибудь с Дорой, ее бывшей одноклассницей. Поначалу Ида упрямилась и не хотела. Дора была милой девушкой, но боялась всего на свете и всегда и всем потакала. Но потом Ида передумала. На работе она была окружена студентами, дома общалась только с братом, и ей захотелось побыть немного в компании такой же юной девушки.

Они уже ходили в зоопарк и посетили Колизей, но в это воскресенье Дора предложила немного погулять, и потому Иде представилась возможность увидеться с Альберто, не опасаясь необходимости объясняться с родителями. С их первого поцелуя прошло уже два года, но желание встречаться не стало меньше, напротив, оно разгоралось, точно пламя на ветру. Поэтому Ида попросила зайти за ней. Виа Лудовизи, где они жили, находилась в центре города. Оттуда они могли спокойно пойти в кафе-мороженое, а потом в церковь, так что ни у кого из домашних не возникло бы подозрений.

Ида стояла в своей комнате в новом розовом трикотажном платье с бежевым кружевом и крутилась перед зеркалом. По случаю, не сказав отцу, она купила на собственные деньги к нему туфельки с закругленным носом, на среднем каблуке. Красивые, но и довольно удобные.