Последний выживший самурай. Том 1 - Сёго Имамура

В правительстве Мэйдзи Сайго Такамори, Кидо Такаёси и Окубо Тосимити были самыми влиятельными, их называли «тремя благородными людьми» реставрации Мэйдзи[47]. Сайго и Кидо умерли в прошлом году, и остался только Окубо. Он делал все от него зависящее, чтобы не слишком ущемлять, не провоцировать самураев.

– Он, кажется, очень сдержанно отнесся к делу Сайго.

– Вы знаете наше мнение. Он был слишком мягок.

– Самураи должны исчезнуть как класс.

В период правления Токугавы самураи воспитывались в духе верности, храбрости и честности. Простой народ, за некоторыми исключениями, также в это верил, и именно поэтому самураи занимали в социальной иерархии высшее положение.

Но заслуживали ли они этого на самом деле?

Времена реставрации раскрыли истинную сущность их как класса. Когда возникла угроза вторжения иностранцев, почти все самураи оказались бесполезны. Эта тенденция была особенно заметна среди самураев высшего ранга.

Некоторые, безусловно, якобы занимались государственной службой. Однако большинство из них считали, что можно спокойно жить, просто повторяя лозунги о верности императору и изгнании иностранцев, и удовлетворяли собственные желания. Они не только не платили за выпивку, но и нарушали законы, грабили торговые лавки, убивали людей в пьяном угаре. А когда началась война – исчезли, как крысы, бегущие с корабля.

Перелом в судьбе страны произошел благодаря таким выдающимся людям, как Сайго, Кидо и Окубо, а также горстке патриотов. В условиях смуты многие потеряли веру в самураев и сами отказались от этого звания.

С приходом новой эры бежавшие самураи вновь вылезли на свет, неистребимые, как тараканы, и, заявив о себе, стали требовать былых привилегий. А если этого не сделать, они поднимут восстание. Абсурдно и низко: они не сражались за страну, но ради собственной выгоды готовы были глотку перегрызть.

Можно сказать, что вернулись призраки прошлого, и раз за разом правительство было вынуждено их подавлять.

– Надеюсь, ничего хуже, чем в прошлом году, не произойдет…

– Нет, нынешние события обнажили слабость правительства Мэйдзи. Если самураи найдут сильного предводителя, они могут заключить союз, а это уже опасно.

– Все-таки зародыши мятежа нужно уничтожать на корню.

Мужчина во главе стола слушал, как четверо пришедших обсуждали положение в стране, и с серьезным видом наконец произнес:

– По-настоящему страшно не восстание.

Все взоры тут же обратились к нему.

– Но мятеж необходимо подавить, чтобы…

– Это нужно, не спорю. Но самое страшное – убийство.

Жестокие бандиты, чтущие только шкурный интерес, лишали жизни героев, которые только и делали, что пеклись о благе страны, днем и ночью сражаясь на политическом поле. Даже после утверждения эпохи Мэйдзи таких патриотов, как Ёкои Сёнан, Омура Масудзиро и Хиросава Сонэоми, убили наемники, а на Это Синпэя и Ивакуру Томоми были совершены покушения, пусть и не увенчавшиеся успехом. Потеря таких видных деятелей задержала политические и военные реформы в стране на год или даже больше. А с тем, как быстро менялась ситуация в мире, нельзя было пускать все на самотек, так не могло продолжаться, страна не выдержала бы очередной год разрухи.

– Поэтому я разработал план. – Мужчина знал, что извести всех самураев невозможно, но почему бы не уничтожить только тех, кто обладает навыками убивать. – Собрать тех, кто уверен в своем мастерстве и находится в бедственном положении, питает злобу к правительству. Это и есть цель.

Узнав о его истинных намерениях, слушатели покивали в восхищении. У этого человека огромные средства и много влиятельных друзей в политических и финансовых кругах. Используя все свои ресурсы, он составил и воплотил жестокий план.

Кодоку.

Худой сглотнул.

– Я хорошо знаю, насколько они сильны. Если мы хотим их уничтожить, то сами понесем значительные потери. К тому же, даже если послать убийц, отступников нелегко найти, они хорошо скрываются. Поэтому лучше собрать их всех и заставить убивать друг друга.

– Восхищены вашей мудростью. – Все четверо одновременно склонили головы.

– Пятого мая в храме Тэнрю-дзи мы начали наше кодоку. Участников – двести девяносто два.

– О…

– Хирагиси.

Стоявший у двери Хирагиси подошел к столу и положил на него несколько листов бумаги. На них были записаны имена участников.

– К вечеру третьего дня вторую контрольную точку, Сэки, прошли семьдесят пять.

– Понятно. Простые расчеты подскажут, что могут пройти еще двадцать два, но, наверное, этого не случится, – покачал головой худой.

– Так и есть, – кивнул Хирагиси. – Найдутся те, кто убил, но не успел забрать жетон и был вынужден бежать от полиции. Те, кто убил друг друга и остался лежать незамеченным. А еще те, кто упал с обрыва. Или кто-то, кто в одиночку набрал много очков.

– Понятно. Тогда до Токио, может быть, дойдет гораздо меньше девяти человек.

– Да. Поэтому я подготовил небольшой сюрприз, – продолжил Хирагиси, снова кивнув. – На полпути, после третьей точки у озера Тирю, последний, кто их пройдет, получит все очки, утраченные до этого момента. Конечно, участники пока об этом не знают.

– О, понятно. Настоящая удача.

– Необязательно. Вполне вероятно, что, получив слишком много очков, для остальных он станет мишенью.

– Об этом не беспокойтесь, – с легкой улыбкой ответил Хирагиси.

– Нельзя ли совсем убрать их из соревнования? – спросил мужчина с бородой. Он имел в виду, что лучше оставить только уже собранное, без дополнительных очков, и не привлекать лишнего внимания.

– Не беспокойтесь. Об этом мы уже позаботились. – Хирагиси вынул из нагрудного кармана деревянный жетон.

– Черный…

– Да. Жетоны последнего прошедшего заменят на черные. Тот, кто покажет такой, немедленно окажется вне игры.

– Вот оно что.

– Кроме того, в дальнейшем мы расскажем всем участникам, у кого оказались черные жетоны. Как уже было сказано, он, несомненно, станет мишенью, – добавил Хирагиси торопливо. – И, чтобы участники не медлили для получения черных жетонов хитростью, мы сообщим, что тот, кто пройдет контрольную точку последним дважды, будет дисквалифицирован, так что и об этом тоже можно не беспокоиться.

– Понятно. Хорошо продумано, – кивнул худой с восхищением.

– Хирагиси, есть ли кто-нибудь, кто заслуживает особого внимания?

– На данный момент – нет. У озера Тирю будет около пятидесяти человек, так что все станет ясно само собой. Разве что… Кандзия Букоцу.

– Тот самый беспощадный Букоцу? – Высокий побледнел и подался вперед.

– Да. Он исчез во время войны Босин и считался погибшим, но похоже, все еще жив.

Хотя сёгунат Токугава потерпел поражение в битве при Тоба-Фусими, его армия оставалась многочисленной, в то время как новые правительственные войска страдали от хронической нехватки живой силы. Поэтому они постоянно набирали солдат, независимо от социального статуса. Таких людей собирали в отряды ронинов и отправляли на передовую.

Среди них был и упомянутый Кандзия