Сезон радости - Леонид Кириллович Иванов

— Да идёт. Нормально идёт. Вчера с Петром Иванычем говорили, проблем особых нету.

— Кстати, а Пётр Иванович будет?

— Да с минуты на минуту должен подъехать.

— Может, тогда он в мастерские с Сергеем и прокатится? А Вася с Димой на машине по фермам?

— Да, думаю, не откажет.

— Тогда Людмилу Дима по пути в клуб отвезёт, помочь там нашу наглядную агитацию развесить, а Лиза с Вадимом на уборку сена. Вадим заодно деревенскую работу узнает. Там хитрого ничего, бери вилами и наверх подавай. Лиза, а ты справишься?

— Василий Дмитриевич, а можно я сено убирать буду? — робко попросилась Люся.

— Ну, коли есть добровольцы на деревенскую работу, то почему нет? Всё, решено. Как говорят, по местам! Михаил Иванович, я к Хельми Хейккиевне ребят отведу, заодно поздороваюсь да гостинцев ей занесу, а ты Василия в курс дела введи, пока Петра Ивановича нет. Михаил Иванович, а у тебя тут какой-никакой фуфайчонки нету, а то Вадим не для уборки сена одет.

— Да, я думаю, там у неё у самой найдётся что-нибудь. Не беспокойтесь! А гость ваш, я смотрю, всё домом любуется. Дому-то уж лет сто будет. Тут поповская усадьба раньше была.

— Я почему-то подумал — барская, — признался Вадим. — Очень красиво и добротно всё сделано. Двери вон какие, прямо как в ленинградских дворцах.

— Да, пожалуй, не хуже, — согласился председатель. — Только ведь мастера-то и в наших краях знатные жили, и дом могли поставить, и кружева вырезать, и двери, и мебель всякую. А на сад обратили внимание? Старики говаривали, отовсюду деревья возили. В здешних лесах таких диковинных и не растёт. И яблоней было очень много, да в финскую войну, когда под пятьдесят градусов было, вымерзли все, но от корней снова пошли. Яблоки вот только теперь есть невозможно — осина осиной. Вы сюда весной приезжайте, когда цветёт всё. И яблони, и вон те деревья огромные. У них цвет раньше листьев появляется, нигде больше такого не видел. Тут ведь раньше-то дороги не было. Она вон там, задами проходила. И мост через реку там был, а перед войной шибко большая вода случилась, половодьем тот старый мост на опорах из лиственниц и смыло. Большой был, длинный. Тогда и решили, что тут берега ближе, мост дешевле будет тут строить. И пробили дорогу прямо через сад, чтобы напрямки к сельсовету да конторе ездить. У нас тут во все времена и сельсовет, и контора, и библиотека. И техничка раньше тут жила, пока не померла. Теперешняя-то из деревни приходит. А там, где хельмин дом, раньше изба дьякона стояла. Ветхая такая. Дьячок-то помер, она пустая и стояла. Вот в неё сосланных-то и поселили. Нет, сначала-то они в деревне жили, потом на кордоне, а районное начальство распорядилось с кордона убрать, чтобы под приглядом находились. Дьячкова избушка-то как раз и пригодилась. Но муж у Хельми мужик был мастеровой. Своими руками дом поставил. Помогли, конечно! У нас ведь завсегда всем миром строить помогали. Оказалось, к добру, теперь всех командированных к ней заселяем.

По расчищенной от снега дорожке прошли к крыльцу добротного дома. Вадим успел заметить большой стог сена и насторожился: а хватит ли у него сил и сноровки, чтобы это всё убрать куда-то на сарай? Но тут же начал успокаивать себя, что должен справиться. Не позориться же перед девчонкой! Да и ребята потом насмехаться станут.

— Здравствуйте, Хельми Хейккиевна, — поздоровался Василий Дмитриевич, перешагнув за высокий порог. — Как Вы тут? Как здоровье?

— Здравствуйте, здравствуйте! — нараспев ответила хозяйка.

— Извините, всё никак не могу запомнить, как по-вашему поздороваться. Больно уж непривычно для нашего языка звучит, — стал оправдываться редактор.

— Да зачем Вам по-нашему?

— Из уважения, Хельми Хейккиевна, из уважения.

— Хювя пяйвя!

— Точно! Вот ведь сколько раз твердил, и ведь вчера ещё помнил, а когда потребовалось, выветрилось. Запоминайте, молодые люди, хювя пяйвя! Хювя пяйвя, дорогая наша кормилица Хельми Хейккиевна! Мы снова к вам, не возражаете?

— Да у меня уже всё готово! А вы что, только втроём? Я видела в окно, вас ведь много приехало. Я даже удивлялась, как столько народу в одну машину уместилось.

— А мы не обедать, Хельми Хейккиевна! Обед — потом, обед сначала заработать надо. Вот я вам помощников привёл сено убрать. Это Вадим, это Люся. Как думаете, справятся?

— Ой, да зачем вы? Сено уберётся когда-нибудь. Не спешно. Да у меня там и место не приготовлено.

— Вот наши помощники вам всё и сделают. У Вас одежда рабочая для них найдётся?

— Одежду найду, только зачем же беспокоиться? Ведь вы же сюда по делам приехали, не сено убирать.

— И сено — тоже. Вот Вы своими помощниками распоряжайтесь, а я пойду, у меня ещё разговор с Михаилом Ивановичем большой есть, чтобы к собранию подготовиться. Ой, чуть не забыл, вот Вам гостинцев привезли.

— Ну, зачем Вы беспокоитесь? Всё у меня есть. А то каждый раз с гостинцами, мне даже неловко.

— Гостинцы моя жена Вам прислала, в знак благодарности, что во время моих сюда визитов не даёте тут с голоду помереть. Я даже не знаю, что она там собрала. Потом посмотрите, а пока ребят на работу определите, чтобы до вечера успели всё сделать. Ну, я пошёл. Успехов вам, молодые люди!

— Да вы проходите в комнату, чего у порога стоять, — пригласила хозяйка. — Сейчас мы чаю попьём с пирогами.

— Может, сначала мы дело сделаем? — возразил Вадим.

— Да и дело сделаете, успеете ещё. Как же я могу заставить вас голодных работать? Хоть молока по кружке с пирогами поешьте. Присаживайтесь, я сейчас.

Пока Вадим и Люська снимали свои пальто, хозяйка прошла на тесную кухоньку и тут же вернулась с трёхлитровой банкой молока в руках. Поставила её на стол, сходила на кухоньку ещё раз и вернулась с двумя гранёными стаканами и чайной ложечкой. Размешала толстым слоем устоявшиеся сверху сливки, наполнила стаканы.

— Вот булочки недавно из печки. Берите! Надеюсь, что понравятся.

Булочки оказались очень вкусными, а пироги с брусникой настолько понравились Вадиму, что он не удержался и взял второй кусок.

— Просто объеденье! — похвалил он. — Честное слово, у нас в городе таких не бывает.

— Конечно, не бывает, — согласилась хозяйка. — В городе же нет русской печи. Такие только в русской печи получаются.

Хельми Хейккиевна принесла из сеней два ватника, набросила