Сезон радости - Леонид Кириллович Иванов

родилась, мама к нам вечером в гости пришла на внучку посмотреть. А обратно утром уже и не пустили. Думали, скоро опять всё будет по-старому. А нет, не стало. А потом нас сюда и сослали, как неблагонадёжных. Теперь я понимаю, что, может быть, к войне уже готовиться начали, может, просто боялись, что перебежчики разные у нас могут приют находить, но однажды утром пришли, вручили документ, в котором было написано, что нам надо в течение 24 часов собраться и быть готовыми к переезду на новое место жительства. С собой разрешалось брать на каждого человека не более сорока килограммов носильных вещей. А что возьмёшь, когда двое детей маленьких? Спасибо, приютили здесь люди добрые. Нас поселили в семью, у которой дом на две половины был: зимняя и летняя. Дело осенью, хозяева в зимней половине устроились, а нам летнюю отвели. А в ней только столбянка. В зимней и печка русская, и рамы двойные, а у нас летний вариант. Но пережили зиму, а весной муж свой дом строить задумал. Только не в деревне. Привыкли мы на хуторе жить, вот нам и разрешили дом поставить здесь, на бывшей поповской усадьбе, напротив сельсовета. Может, чтобы под присмотром были, нам же, ссыльным, регулярно отмечаться надо было, что мы здесь, что не сбежали. А куда тут бежать? До железной дороги километров двести.

— В колхозе работали?

— Да кто же нас в колхоз примет? Мы же как враги народа. Нас нельзя было в колхозы принимать. Мужа сразу в лесхоз определили, а потом и меня тоже. Ссыльными были мы с мамой да девочки, а муж, считалось, что добровольно поехал. Он под режим не подпадал, а нам дальше пяти километров от места поселения отлучаться запрещалось. В пятнадцати километрах ещё финская семья была, мы с ними не могли встречаться. Это уж только через два года узнали, что они из тех же мест, из-под Сестрорецка, наши хорошие знакомые.

— А как Ваша мама?

— А маме тяжелее всех пришлось. Она по-русски не говорила, а когда сослали, она так рассердилась, что вообще все русские слова как будто из памяти вычеркнула. И русских возненавидела. Ни с кем общаться не хотела. Даже с мужем моим не разговаривала. Если что надо, я у них переводчицей была, — засмеялась хозяйка.

— Мужа потом на Великой Отечественной потеряли?

— Нет, ещё раньше. Когда в 1939-м Советский Союз объявил войну Финляндии, мужа сразу призвали. Под Ленинградом стали финскую армию формировать из финнов, карелов, ингерманландцев. А он же финский знал, вот его тоже за финна и определили. А какие из них солдаты? Очень скоро похоронка пришла. Написали, что геройски погиб за свободу финского народа и захоронен в братской могиле. Но дом этот за два года почти целиком успел построить. Хлев был полностью готов, потому что там у него мастерская была, всю мебель успел за зиму сделать. И шкафы вот эти, и комод, и диван, и кровати. Потом местные мужики крышу закрыли да печку поставили.

— Это что, всё самодельное? — изумился Вадим. — Никогда бы не поверил. Я ещё думал, откуда здесь в деревне такая дорогая мебель?

— Так он же у меня краснодеревщик был. Когда ссылали, он первым делом инструмент свой сложил в чемоданы, а только потом документы да бритвенные принадлежности.

— Да, — вздохнул Вадим. — Тяжело вам тут пришлось.

— Конечно, тяжело было! Только в те годы всем было одинаково нелегко. Мы хоть и числились врагами народа, но люди приняли очень душевно, не как врагов, а как родных. Благодаря им и выжили. Девчонки школу закончили, замуж рано вышли, уехали. На лето ко мне внучек отправляют. Им тут на деревенском просторе хорошо, и мне веселее.

— Одной, наверное, тоскливо? — подала голос всё это время молчавшая Люська.

— Это вам, молодым, тоскливо да скучно поодиночке, а нам, старикам, что? Мы наедине со своими мыслями живём. Каждый день на маслозавод молоко ношу, там с женщинами посудачим, из района командированные ездят, у меня все останавливаются, потому что и контора, и сельсовет через дорогу. Люди интересные, есть о чём поговорить. Говорят, скоро радио проведут. Сегодня на встрече с избирателями Василий Дмитриевич, наверное, и об этом скажет. Про электричество. Тоже обещали. Сельсовет, наверняка, в первую очередь светом снабдят, тогда и мне через дорогу провода протянут, раз у меня все районные представители на ночлег останавливаются. Да вы берите пироги, не стесняйтесь, — встрепенулась хозяйка. — Мне вчера как сказали, что Василий Дмитриевич приедет, я вечером тесто и поставила. И ведь как знала, что вас целая бригада будет! Вон сколько напекла. Думала, Василию Дмитриевичу деревенских гостинцев домой положу да Диме. Да вы ешьте, ешьте, а то я вас своими разговорами так голодными и оставлю.

— Я смотрю, Вы в районе всех знаете.

— Всех, конечно, не знаю, но ведь сюда многие ездят. И райкомовские, и исполкомовские, и из управления сельского хозяйства. И девчата из агитбригады каждый год бывают с концертами. Любаша ещё работает?

— Извините, я ещё только две недели здесь, а Люся наверняка всех знает.

— Вы про Любовь Ивановну спрашиваете? Конечно, работает! Без неё и агитбригады бы не было.

— Ой, заводная женщина! Прямо огонь! — засмеялась Хельми Хейккиевна. — А Веруня ещё замуж не выскочила? Она же прямо, как солнышко, так и сияет, так и сияет. И солнышко её любит, вон как щедро веснушками одарило. И они ей очень к лицу. Был бы у меня сын, обязательно бы их посватала!

— Нет, не выскочила, жениха всё выбрать не может.

— Пусть не торопится. Пусть выбирает как следует, на всю жизнь выбор, не ошибиться бы по молодости. А Вы, молодой человек, ещё не женат? Кольца обручального, смотрю, нет ещё. Но невесту наверняка приглядели? Вам вот такую, как Люсенька, надо.

Хельми Хейккиевна хотела ещё добавить, что видит, как молодые люди друг другу симпатизируют, но Люся засмущалась, и хозяйка промолчала.

— Спасибо Вам, Хельми Хейккиевна, за угощение! Молоко просто потрясающее, а булочек таких я раньше никогда в жизни не пробовал. — Вадим начал вставать из-за стола. — Так чем мы ещё помочь можем?

— Молоко у меня и правда хорошее. Самая высокая жирность. Да и сдаю я здесь больше всех, — похвасталась хозяйка. — Одной мне много ли надо, вот на маслозавод и сдаю. На эти деньги потом сено покупаю. Мне одной на проценты на корову уже не накосить, да тут и покосов таких нет, а из леса много ли натаскаешь? А у меня кроме коровы ещё овцы есть, им тоже