Сезон радости - Леонид Кириллович Иванов

— Лежанку я хоть и вчера вечером топила, но всё равно ещё тёплая, пусть погреются. Не холодные же надевать. Надо бы вам ещё что-то дать. Сейчас посмотрю. Люсеньке вот кофточка есть хорошая, мне давно уже мала, а всё держу в комоде в надежде, что похудею. А Вам я вот только эту рубашку могу предложить. У меня тут летом геодезисты жили, оставили. Вы не волнуйтесь, я её простирала.

— Не надо, я в своей, — застеснялся Вадим.

— Ничего и не в своей! — категорично заявила хозяйка. — В своей вспотеете, а потом в мокрой как ходить? Да и потом пахнуть будет, а Вам же тоже наверняка на собрание.

— Мы там даже выступать будем, — похвалилась до сих пор молчавшая Люська.

— Тем более. Надевайте, надевайте. И перчатки свои не трогайте, сразу ухайдакаете. Вон дорогие какие! Я сейчас старенькие рукавички дам.

Переодевшись в рабочую одежду, следом за хозяйкой вышли из дома.

— Сначала надо бы на сеновале то, что осталось, в одну сторону сложить. Пойдёмте, я покажу. Там уже не очень много осталось. Откинем, так и с улицы принимать будет легче.

Хозяйка взяла в руки вилы и начала перекидывать сено в дальний угол.

— Да что Вы сами? Давайте я, — говорил Вадим, пытаясь отобрать вилы.

— Ну, вот так всё туда сбросайте, а ты, Люсенька, наверх полезай, притаптывать, а то не войдёт. А потом, когда Вадим снизу подавать будет, ты старайся закинуть подальше. Да только осторожнее, на вилы не напорись.

— Не волнуйтесь. Я буду очень осторожно, — успокоила Люська.

Когда на сеновале пространство было очищено, спустились вниз. Хозяйка вынесла со двора нанизанные на довольно длинный отполированный при работе шест вилы, у которых средний зубец забавно загибался в сторону. Вадим с любопытством стал разглядывать невиданный раньше инструмент.

— Не приходилось деревенской работой заниматься? — поняла хозяйка.

— Не приходилось, — признался Вадим.

— Научитесь. Вот смотрите.

Хозяйка сбросила со стога зачем-то висящие длинные прутья, потом вилами сняла макушку, положила к открытым на двор воротам, рядом положила ещё.

— Это на подстилку корове. Она такое сено есть не станет, оно дождями пролито. Вот, а теперь будем убирать наверх вот так.

Она ловко подцепила вилами довольно объёмистый клок сена и забросила его в распахнутое окно сеновала.

— Люсенька, принимай!

Следом за первым полетел второй, третий.

— Вы так сами всё сено и перекидаете, — запротестовал Вадим, которому тоже не терпелось продемонстрировать, что и он может точно так же. Но точно так же не получилось. Забавно торчащий в сторону длинный зубец легко скользнул в стог, но оторвать пласт сена не получалось.

— Не так, — подсказала хозяйка. — Так Вы просто вилы сломаете. Надо другой стороной, где два зубца, а третий для того, чтобы сено на вилах придерживать.

После подсказки дело пошло на лад. Хозяйка некоторое время с ласковой улыбкой смотрела на помощника, которому непривычная работа давалась с трудом. То он пытался оторвать слишком большой пласт слежавшегося сена, то не очень точно попадал в окно. Но парень старался, и она, похвалив его, ушла в дом, чтобы не смущать своим присутствием.

Работа оказалась тяжёлой. Минут через двадцать Вадим взмок и снял ватник. Когда половина сена была подана наверх, Люся попросила подавать помедленнее, потому что не успевала оттаскивать и забрасывать наверх. Тем более, что сено сверху то и дело снова сползало вниз.

— Вадим, иди, пожалуйста, помоги, у меня сверху всё обратно вниз валится.

Вадим прислонил свои вилы с длинным шестом к стене и со двора поднялся по ступенькам наверх. После яркого солнца он далеко не сразу увидел в полумраке сеновала девушку.

— Люся, ты где?

— Да здесь я! — отозвалась девушка. — Меня всю сеном завалило. Ты только вилами не тычь, а то заколешь насмерть. Вот опять только что сверху всё назад упало и меня завалило, — говорила она, выбираясь из-под сенного завала.

— И что делать будем? — спросил Вадим.

— Не знаю, — растерянно ответила девушка. — Может, мне наверх забраться, придавить его?

— Да уж, ты своей тяжестью в тридцать килограммов придавишь.

— Ничего и не тридцать, а целых пятьдесят не хочешь? — обиделась девушка.

— Всё равно, я тяжелее. Давай я там похожу, примну, а потом ты залезешь, и я отсюда остальное подам. Место расчистим, а то там ещё много осталось.

— Тогда полезай, а то я уже совсем обессилела, хоть отдохну немного.

Вадим несколько минут ходил по рыхлому сену, пригибаясь, чтобы не стукнуться головой о стропила и какие-то перекладины. Забитое было почти до крыши пространство сразу стало свободным.

— Теперь ты полезай, я вот это, что на полу, подам, — предложил Вадим девушке. Люся безропотно поднялась наверх, он перекидал ей под ноги то, что лежало на настиле.

— Может, нам ещё вдвоём попритаптывать? — предложила девушка. — Залезай ты тоже.

Вадим поднялся наверх, и они начали вдвоём ходить по сену, утопая в нём по колено. Вдруг девушка ойкнула и чуть не свалилась вниз. Вадим успел схватить её за руку, потянул обратно наверх, и они вместе повалились на душистую сенную перину. Вадим лежал на спине, а Люся упала на него сверху и не двигалась.

Её лицо было совсем рядом, Вадим чуть потянул девушку вверх, и их губы встретились. Вадим нежно коснулся губ девушки, она лежала, боясь шелохнуться, тогда Вадим поцеловал смелее, ещё сильнее. Такого с замиранием сердца поцелуя у него не было уже давно.

Все последние студенческие романы и романчики были с девушками опытными, кто-то из них набрасывался сам и увлекал в постель, кто-то просто не сопротивлялся и вскоре начинал отвечать страстно и настойчиво. А вот такого поцелуя, робкого, без сопротивления, с боязнью участия, он, пожалуй, даже не помнил. Неизвестно, сколько бы они могли так лежать, просто осторожно касаясь губами друг друга, если бы не хлопнула в доме дверь и не послышался голос хозяйки:

— Ну что, умаялись? Может, в доме отдохнёте?

— Нет, спасибо! — тут же откликнулся Вадим. — Мы просто уминаем то, что уже подняли, а то не влезает.

— Да сюда по два стога умещается, — засмеялась хозяйка. — Но утоптать действительно надо.

Когда остальное сено было убрано под крышу, рубашка Вадима стала совсем мокрой. В плечах и спине чувствовалась усталость.

— Вот завтра тело наверняка будет болеть, — подумал Вадим, но мысли тут же, в который уже раз, перекинулись на недавний первый с Люсей поцелуй. Он понимал, что рано или поздно это должно было произойти. При желании он мог поцеловать девушку много раньше во время своих уроков игры на гитаре, когда почти касался лицом её