Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

– Мне очень жаль, Нина.

Войдя в палату, она увидела Маттео, который, стоя у кровати Луки, наблюдал за спящим пациентом.

– Я знаю, ты привязалась к мальчику. Мы все привязались, но…

– Что – но? – резко спросила она, отметив унылое выражение его лица. – Ты хочешь сказать, что сдаешься? – В ответ Маттео едва шевельнулся. – Мы найдем ему донора. Кто-нибудь где-нибудь появится, вот увидишь!

– Дело не только в этом, – ответил врач. – Пришли результаты посева. У мальчика грибковая инфекция. Ситуация становится критической, учитывая ослабленную иммунную систему и плохие показатели. Я сомневаюсь, что он сможет пережить это.

Новость поразила ее, как удар в живот. Она судорожно глотнула воздух.

Маттео потянулся, чтобы утешить ее, но она оттолкнула его руку.

– Я понимаю, ты расстроена, – начал он мягко. – Но ты сделала для этого ребенка все, что могла. Надо признать, больше, чем я. Меня разозлило, когда во время совещания ты усомнилась в моем профессионализме. Я был почти взбешен, узнав, что ты за моей спиной ездила к Тости. Хорошо, что тебя не было рядом в тот день, когда он позвонил мне, чтобы все подробно обсудить.

– У меня не было выбора.

– Согласен. Эта ситуация застала меня врасплох. Поначалу казалось, что в ней нет ничего необычного. Все указывало на положительный исход – я бы поставил на это свою жизнь. Но организм мальчика почему-то не реагировал на лечение. Я все еще не понимаю.

Что-то застряло у Нины в горле.

– Мне следовало подумать об альтернативах. Надо было самому связаться с Тости. Но я человек гордый и не хотел признавать своего поражения. До последнего надеялся, что все образуется. Это было глупо. Мальчику повезло, что ты оказалась рядом и взяла все в свои руки. Ты позаботилась о том, чтобы у него появился шанс.

Нина не сопротивлялась, когда он потянулся к ней во второй раз; у нее не было сил. Маттео мягко улыбался, без малейшего намека на высокомерие. Он давно не брился и выглядел усталым, почти побежденным.

– Прости меня, Нина. За все.

Неужели это снова тот самый мужчина, в которого она когда-то влюбилась? Не скользкий эгоист, заботящийся лишь о себе, а чуткий и добрый человек? Или два в одном?

– Может, хочешь чего-нибудь выпить? – спросил он.

Выпить? Сейчас ей не помешали бы два бокала или даже четыре.

– Нет, – покачала она головой. – Я обещала бабушке Луки, что останусь здесь на ночь. Ее сумасшедший муж тоже болен, и она боится оставить его одного. Почему бы тебе не забрать эти аранчини из салумерии Бонинно-младшего? Они такие же вкусные, как у его отца. Уверена, ты его помнишь. Одна из твоих многочисленных историй успеха, – заметила Нина, когда Маттео кивнул. – Бонинно-младший спрашивает о тебе каждый раз, когда я туда захожу.

– Спасибо, что напомнила, – с благодарной улыбкой произнес он.

Глядя вслед Маттео, покидающего палату, она подумала, что это будет долгая, мучительная ночь. Затем на цыпочках обошла кровать, чтобы не разбудить Луку. Несмотря на тяжесть состояния и смертельный грибок, циркулирующий в его крови, бледное и очень осунувшееся лицо мальчика казалось умиротворенным. Неужели он не дотянет до конца года? Этот ребенок, в котором когда-то было столько жизни?

Она чувствовала себя слабой и истощенной, словно у нее тоже не осталось сил пережить этот год. Нина достаточно долго работала медсестрой. Медсестра не единожды видела, как умирают пациенты, и это всегда было болезненно. Но она и представить не могла, насколько невыносимо это будет теперь. Женщина сблизилась с Лукой, привязалась к нему так, как никогда не была привязана ни к одному ребенку. Для нее это точно даром не пройдет.

Она вспомнила о преданности Летиции образу Пресвятой Девы, такой же, как у матери Нины. Сколько в этих женщинах убежденности и веры! Нина всегда считала это глупостью. Но сейчас ей так хотелось ухватиться за что-то незыблемое, за что угодно!

Ладонь Луки выскользнула из-под одеяла и свесилась с кровати. Его пальцы стали такими тонкими, что походили на веточки. Она вспомнила ряды камней на окраине Фаволы. Остатки того, что когда-то было грозной римской стеной, а теперь превратилось в руины. Для Луки стена была Замком, который посетил герой из-за океана по имени Орландо. Нина положила руку Луки обратно на кровать и накрыла ее одеялом.

Как ей хотелось верить в этот Замок, в Орландо! Верить в истории, которые Лука по ночам рассказывал ей в палате… Ей была просто невыносима мысль о том, что они могут закончиться.

Часть IV

Пересечения

Осень 1992 года

1

С самого детства Нина удивлялась, почему Бог создал такой несовершенный мир, полный страданий, боли и зла. Многие католики, такие, как ее мать, считали причиной парадокса грех – il segno del diavolo, Нина же склонялась к варианту: sbagli – ошибка.

Ее пятно портвейна было именно такой ошибкой. Врожденная аномалия случилась в процессе морфогенеза – развития эмбриона в зрелое человеческое существо. Из-за неправильной координации между растущими клетками группа кровеносных сосудов беспорядочно мигрировала в верхние слои кожи, оставаясь отрезанной от нормальных сигналов, благодаря которым сосуды расширяются и сжимаются. Отсюда и фиолетовое пятно, покрывающее правую сторону ее лица.

Ясно, что это не было запрограммировано, просто каприз природы. То же самое можно сказать и о раке. В случае Луки Тавиано проблема заключалась в ДНК стволовой клетки в его костном мозге: во время деления произошло неправильное расхождение и обмен участками хромосом. В результате транслокации активировался онкоген, непрерывно производящий мутантное потомство, которое вытеснило нормальные клетки его костного мозга.

Раввин Иосиф Нейман не смог завершить утреннюю службу в своей синагоге в Бей-Ридже, поскольку ранняя стадия депрессии овладела его разумом. Эта проблема, как полагали, вызывалась дисбалансом нейромедиаторов – недостаточным количеством серотонина и дофамина, что делало человека слабым и апатичным.

Те sbagli, которые происходят внутри нашего тела, мы не в состоянии контролировать, но существуют и такие, за которые мы несем определенную ответственность. Школьный учитель истории с мягким голосом, в очках с толстой черной оправой, казался Нине хорошим человеком. Как-то он отвел ее в сторону после неудачного промежуточного экзамена, сказал ей, что она слишком умна, чтобы провалить этот курс, и добавил: «Если мы с тобой позанимаемся дополнительно и ты приложишь усилия, все получится».

Еженедельные занятия определенно помогли, и Нина была так благодарна, получив итоговую оценку, что не возражала, когда учитель обнял ее, и не сразу поняла, что происходит, когда он пошел