Медведь - Джулия Филлипс

– То есть ты не понимаешь, – констатировала она, и сама интонация прозвучала для Сэм как удар. Она хотела понять. Пыталась понять. И если пока что не понимала, то только потому, что Элена скрывала от нее подробности. – Ты правда думаешь, что я совершаю безумные вещи? Я просто стою. А он меня исследует, смотрит, как я себя веду. Это будто… ну, знаешь, как собаки обнюхивают руку, прежде чем дать себя погладить.

– Ты что, его еще и гладишь?!

Элена сделала очередной глубокий вдох.

– Мне нужно, чтобы ты меня выслушала. Прямо сейчас ты меня не слышишь.

Сэм невыносимы были размеренные вдохи и выдохи сестры. То место внутри, где недавно зародилась ярость, ощущалось пустым и огромным. Эта пропасть между ней и Эленой не должна была появиться. Сэм не хотела сидеть вот так, пристегнутая ремнем, ничего не понимая, на расстоянии приборной панели от Элены и в то же время на другой стороне бездны. Ей хотелось быть рядом с сестрой, как всегда, как и должно быть.

Сэм было необходимо уничтожить эту пропасть между ними. Она попросила Элену:

– Расскажи еще раз.

– Я хожу на работу и обратно, как всегда. Смотрю, не появится ли он. Иногда он там. Если подходит, я стою, опустив руки вдоль тела, и позволяю ему подойти настолько близко, насколько он хочет. Я никак его не провоцирую, – терпеливо объяснила Элена. Ее слова были максимально успокаивающими и конкретными, потому что она тоже хотела избавиться от пропасти. – Я знаю, – добавила она, – нам велели не давать им еды. Такие предупреждения рассчитаны на то, чтобы мы не подходили к агрессивным или непредсказуемым животным, но он не то и не другое, он не такой. Эксперты говорят про медведей в целом: мол, они поступают вот так и делают вот это. Но они не знают нашего медведя. У него свой характер, вот как у нас с тобой. Он не такой, как они говорят.

Сэм изо всех сил старалась осознать слова сестры.

– И какой у него… характер?

Элена задумалась.

– Очень мягкий. Он неторопливый. Любопытный.

Сэм сидела и размышляла. Ей тоже было что обдумать. Вообще-то до сих пор никто – ни помощники шерифа, ни репортеры, ни биолог, ни люди, сплетничающие в продуктовом, – не говорил о медведе ничего, что соответствовало бы опыту самих сестер. Им сказали, что медведь маленький, а он большой. Его называли черным, а он коричневый. Говорили, что он покинет остров, а медведь остался. Все описывали совсем не того зверя, которого Сэм и Элена видели у своей двери.

Сестра была права: происходит нечто особенное. К ним из леса вышло существо из сказки. Мадлен Петит предупреждала, чтобы они не подходили к медведю, но не говорила, что делать, если сам медведь подойдет к ним, если будет держаться как ручной и обнюхивать их. Инспектору такое даже не пришло в голову. Так что Элена не ошибается: происходит такое, о чем представители власти не имеют понятия. Нечто уникальное.

Ребенку внутри Сэм, младшей сестричке, которая всегда сохранится в ее душе, сколько бы лет им ни было и где бы они ни жили, все это казалось понятным. Элена и сама особенная. Вся их семья не похожа на тех, с кем они знакомы. Есть некоторая логика в том, что с ними происходят особенные события, непонятные для других.

Сэм целиком сосредоточилась на сестре: на крошечных мышцах в ее щеках, на сухих спокойных губах. На невыдернутых волосках у нее под бровями. На глазах, шее, линии челюсти. На разделяющем их с сестрой воздухе внутри автомобиля. На их смешанном запахе: земля, морская вода, жир от гамбургеров, мятые долларовые банкноты. Все мысли Сэм, все органы чувств, доступные ей, впитывали Элену. Поддавались воздействию Элены. Сестра просила ее принять невозможное, но они ведь и так уже живут в невозможной реальности.

– Ладно, – сказала Сэм.

– Ладно?

– Ладно. – Сэм повернула ключ зажигания. Машина отозвалась звуковым сигналом. Сэм тронула сестру за плечо – то самое, которое недавно схватила. – Прости.

– Да ничего, – улыбнулась Элена. – Все это очень… эмоционально насыщенная штука.

Руки Сэм лежали на руле. Она не выдержала и рассмеялась.

– Да уж.

Оглянувшись через плечо, она снова развернулась и поехала домой.

Элена опустила свое окно, и Сэм тоже. Ветер принялся обдувать их, трепать им волосы, свистеть в ушах. Других машин на дороге почти не было. Чем дальше сестры уезжали от центра Фрайди – Харбор, тем спокойнее становилось вокруг. Их дом был всего в нескольких милях от города, но казался другой вселенной. Никаких туристов, паромов, галерей, бутиков, латте на овсяном молоке или сувенирных мягких игрушек в виде осьминогов. Тихое место, уже окруженное летней новой зеленью, целиком принадлежащее им.

– Знаю, ты думаешь, будто я не понимаю, – сказала Сэм, – но я понимаю. – Она повернула направо с Кэттл – Пойнт.

Ее слова пристыдили Элену. Сэм смотрела на дорогу, но чувствовала по голосу сестры, что той стыдно.

– Я знаю, что понимаешь.

– Мне просто хотелось тебе помочь.

– Понятно.

– Как-то это очень сложно, – пожаловалась Сэм. – Да и неудивительно. Раньше такого с нами не случалось. – Они уже подъезжали к дому. Густая зелень деревьев во дворе, комья земли, потертая обшивка стен. Ждущая внутри мать. Сэм припарковала машину, взялась за болтающиеся ключи и собралась с духом. Потом снова повернулась к сестре. К Элене, которую она недавно ударила, которую всегда любила. – Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Элена, до сих пор пристегнутая к пассажирскому сиденью, выдохнула от облегчения. Сэм изумило, насколько это было заметно: у Элены опустились плечи, она прикрыла глаза.

– Спасибо, – сказала она. – Мне правда надо было это от тебя услышать.

– Я говорю правду, – отозвалась Сэм. – И в любой момент тебе ее скажу. Знаешь, о чем я думала? Помнишь человека, который обнимался со львом? – Элена покачала головой. – А-а. Ну, было круто. – Это видео одноклассник показал Сэм в библиотеке начальной школы. Она прекрасно помнила смазанную желтоватую картинку и то, как нарастала музыка, пока лев бежал со всех ног по африканской саванне, а потом прыгнул в объятия худого мужчины. У Сэм тогда даже выступили слезы на глазах. Как ни странно, такие ситуации случались: Сэм видела телепередачи про то, как человек дружит со слоном, трейлеры фильмов про каких-то канадцев, живущих рядом с гризли, и картинки в книгах, где люди обнимаются с гориллой. Ей рассказывали легенды о сиротах и воспитавших их стаях волков, о красавицах и чудовищах. Тысячелетия назад пещерные жители рисовали диких зверей на стенах, а