Конец света - Ребекка Уэйт

Ты не можешь смотаться сюда, пообщаться со старинным другом (со мной, не с Леманом) и убедить наших глубокоуважаемых коллег, чтоб сделали все-таки ЛП и, может быть, организовали КТ, раз уж все так вышло?

Дж.

P. S. Кстати, в школе-интернате, откуда к нам поступила пациентка, у нескольких других девочек тоже наблюдается миоклонус.

Ну что, заинтересовался?

10

Кошмар какой, сказала Вера. Хорошо, что у нашей школы и так уже репутация психушки, так что мало что изменится.

Все учителя теперь внимательно присматривались к любому неожиданному движению своих учениц. Элинор впадала в панику каждый раз, когда на уроке у нее кто-нибудь поднимал руку, не понимая, осознанное это движение или непроизвольное, даже если только что сама же задала классу какой-нибудь вопрос.

– У нее что, нога дергается? – спросила она у Веры во дворе во время перемены, кивнув в сторону Барбары Бриджес.

– Да нет, у нее всегда такая походочка, – ответила Вера. – А вот Дженнифер Миллбанк на моем первом сегодняшнем уроке меня обеспокоила. У нее веко дергалось, пока она читала свой перевод. Но в конце урока, когда я с ней побеседовала, выяснилось, что она делала домашнюю работу до глубокой ночи и за завтраком в качестве компенсации выпила четыре чашки кофе. Как вообще эти девочки будут функционировать, когда мы их выпихнем в большой мир? Про Диану что-нибудь еще известно?

– Завотделения ставит ей эпилепсию, – сказала Элинор. – Родители, конечно, в отчаянии. (В отчаянии была мать, отец, скорее, воспринял это как серьезное неудобство.) Они подержат ее в больнице, чтобы проконтролировать судороги, но надеюсь, после каникул она сможет вернуться в школу.

– Эпилепсия? – с напором переспросила Вера. – И у Эйприл и Сьюзен, надо полагать, тоже? Что-то не очень верится.

– Ну, это все из вторых рук, – сказала Элинор. – Никто толком не понимает, в чем дело.

– Если это эпилепсия, почему она заразна? – сказала Вера. – Нам что, просто ждать, пока еще какие-нибудь девочки задергаются? Что это вообще за врачи такие?

И Эйприл, и Сьюзен подверглись осмотру в больнице, но поскольку было сочтено, что они в добром здравии – если не считать беспорядочно дергающихся рук, что Элинор вообще-то казалось серьезным отклонением от нормы, – там решили их пока не госпитализировать, а наблюдать амбулаторно. Хотя головная боль и рвота, настигшие Эйприл во время учебной тревоги, больше не повторялись, рука у нее по-прежнему дергалась, так что родители решили забрать ее домой. А вот родители Сьюзен оставили ее в школе. Элинор казалось, что было бы лучше, если бы и Сьюзен отправилась домой, хотя бы потому, что остальные девочки нервно реагировали на ее недомогание. О причине подергивания ходили разные слухи. Одна теория заключалась в том, что девочки просто хотят привлечь к себе внимание, другая – что их намеренно отравили (Луиза Адлер; русские; работники кухни), третья – что это некая загадочная болезнь, четвертая – что это одержимость демонами. Элинор считала, что мисс Кристи следует выкорчевать эти пересуды, пока они не наделали большого вреда, но мисс Кристи почему-то не была готова идти напролом.

– Мне кажется, лучше все это не драматизировать, – объяснила она Элинор. – Диану лечат, Эйприл благополучно отправилась домой, со Сьюзен ничего страшного не происходит. Это же видно. Ну, рука иногда подергивается. Это не назовешь тяжелым состоянием.

Состояние можно назвать тяжеловатым, подумала Элинор. В то утро за завтраком Сьюзен пила чай и внезапно выплеснула все содержимое через плечо, окатив Глорию Маллеркинс кипятком. Повезло, что удар приняла на себя школьная форма, а то пришлось бы везти в больницу еще одну пациентку, на этот раз с ожогами. От Элинор не ускользнул выбор момента – рука у Сьюзен дернулась ровно в ту секунду, когда Глория проходила у нее за спиной. С другой стороны, накануне Сьюзен резко ударилась рукой о раковину, заработав огромный синяк, – вряд ли это произошло намеренно.

Накануне Элинор навестила в больнице Диану, и этот визит ее не порадовал. Диана лежала в палате одна – на огромной койке она казалась совсем ребенком, большие глаза выделялись на бледном лице. Она слабо улыбнулась, когда Элинор присела на стул рядом с койкой.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Элинор.

– Нормально, – сказала Диана. – Чуть лучше. – Тут она посмотрела на Элинор, слегка нахмурившись: – Мне пора лекарства принимать?

– Не знаю, – удивленно ответила Элинор. Ее ужаснуло, что Диана, возможно, не понимает, кто она такая. Она постаралась сказать максимально ровным голосом: – Диана, я мисс Олстон. Из школы.

– Я очень устала, – сказала Диана, уставившись на нее. – Они не дают мне спать.

Она словно бы продиралась сквозь густой туман.

– Доктора за тобой присмотрят, – сказала Элинор. – Тебе скоро станет лучше, и ты вернешься в школу.

Диана закрыла глаза.

– Это хорошо, – пробормотала она и повторила: – Они не дают мне спать.

Элинор осторожно погладила Диану по руке.

– Постарайся просто расслабиться, если спать не получается. Твоя мама скоро снова зайдет.

– Мама?

– Да. Она тебе еще вещей принесет.

– Надо, чтобы она мне новую расческу принесла, – сказала Диана. – Старая сломалась. Кто-то ее сломал.

– Наверняка принесет, – сказала Элинор.

Она вышла из палаты в полном смятении.

В коридоре ее чуть не сбил с ног молодой брюнет. Из-под белого халата выглядывали мятая рубашка и черные брюки.

– Простите! Извините. Вечно ношусь. Вы к Диане приходили?

Элинор сказала, что да, она ее классная руководительница.

– А вы ее врач?

– Один из, – ответил он, как показалось Элинор, несколько уклончиво. И протянул руку: – Джеймс Холливелл. Старший невролог.

Для старшего он слишком молод, подумала Элинор. Следом в голову ей пришел вопрос: а может, она просто уже в том возрасте, когда ей все кажутся слишком молодыми? Мрачноватый вывод.

Доктор Холливелл выглядел устало, как часто бывает с врачами. Он явно не брился несколько дней, но улыбка у него была обаятельная.

– Хорошо, что вы пришли. Как она вам?

– Сама не своя, – ответила Элинор. – Мне кажется… – Она замялась, потом продолжила: – Я не уверена, что она вполне поняла, кто я такая. Это из-за эпилепсии?

Д-р Холливелл нахмурился. Казалось, что нос у него сломан и сросся неправильно.

– М-даа… – сказал он после небольшой паузы. – Могут быть психиатрические осложнения. Обычно сразу до или после судорог. Когда судороги под контролем, такое бывает редко. Можно спросить вас, миссис…

– Олстон. Мисс.

– Мисс Олстон. Вы не знаете, Диана в последнее время ничем не болела? Или даже