Конец света - Ребекка Уэйт

– Я вот тоже надеюсь, что будет неплохо, – сказала она. – Я очень в этом нуждаюсь. Интересно, я почти всю жизнь живу у моря, а любила всегда горы. Горы, холмы.

– А море не любите?

– Не очень. Не знаю почему. Я понимаю, что многие любят.

– Норфолк вам не понравится, предупреждаю. С горами там напряженка.

Она улыбнулась ему в ответ:

– Пожалуй.

– Вы никогда не думали о том, чтобы уехать отсюда? – спросил он. – Поселиться где-нибудь в Кернгормсе, или в Озерном крае, или где-нибудь в этом роде?

– Да нет. – Она покачала головой, по-прежнему улыбаясь. Но он смотрел на нее с таким серьезным и внимательным видом, что она почему-то добавила: – Ну, думала как-то раз.

– Ага!

Элинор сказала, не глядя на него:

– Мы с женихом собирались переехать в Швейцарию. Я понимаю, как это сейчас смешно звучит.

– Что ж тут смешного, – сказал он, посерьезнев. – Жаль, что не вышло. – Он замялся, потом осторожно продолжил: – А он…

– Умер? – сказала Элинор, чтобы ему помочь. Она приложила все усилия к тому, чтобы голос звучал беззаботно. – Нет-нет, ничего такого. Он меня бросил. – Всю эту унизительную историю, конечно, рассказать было невозможно. Благодаря Энтони она умела отличать хорошего лжеца от плохого и к тому же считала, что к этому различию следует относиться серьезно.

Мэтью молчал, и Элинор ощутила невероятную неловкость. Она не могла поднять на него взгляд. С какой стати вообще понадобилось это все рассказывать? Ей точно не нужна его жалость. Дело в том, внезапно подумала она, что он новый, незнакомый человек, и в последние несколько недель она впервые за долгое время чувствует себя особенно неловко, оттого что смотрит на себя глазами незнакомца. Она просто хочет, чтобы он понял: в других обстоятельствах ее жизнь не скукожилась бы до нынешних размеров. Когда-то ей многого хотелось.

– Ну, сам дурак, – сказал Мэтью.

Его любезность тронула Элинор, хотя в другом настроении – или из других уст – это ее скорее бы разозлило. Может быть, дело в том, что Мэтью сказал это вполне искренне.

– Ну, – сказала она, – такое случается. К лучшему, я думаю.

– Наверняка он теперь кусает локти?

– Не знаю, – сказала Элинор. Этого нельзя было исключать, но она не сомневалась, что сама обо всем этом жалела существенно сильнее.

– Вы с самого начала были очень добры ко мне, – сказал Мэтью. – И с девочками ведете себя очень по-доброму, я заметил. По-моему, доброту часто недооценивают.

Господи, подумала Элинор и почувствовала, как заливается краской. Как бы вернуть разговор обратно, на менее интимную территорию?

Тут она с облегчением увидела Нанду Капур, которая ворвалась в зал, – хотя при первых же словах Нанды облегчение сменилось тревогой.

– Мисс, сэр, теперь у Сьюзен нога! С той же стороны, что и рука. Слева – и рука, и нога. Или справа. Короче, одна сторона в порядке, так что не все потеряно. Правда, может, она теперь будет ходить по кругу все время? Сейчас-то она вообще не ходит.

Элинор и Мэтью быстро отодвинулись друг от друга, будто их застали за чем-то запретным.

– Где она, Нанда? – спросила Элинор.

– Плачет в туалете.

Мэтью остался, чтобы начать репетицию – девочки уже по одной заходили в зал, – а Элинор отправилась на поиски Сьюзен.

Кабинки в туалетной комнате стояли пустые, кроме самой дальней, которая была заперта. Оттуда неслись всхлипы.

– Сьюзен? – спросила Элинор. – Ты там? Ты в порядке?

Еще несколько всхлипов, и дверь открылась. Сьюзен сидела на закрытой крышке унитаза, вытянув левую ногу. Нога резко дернулась.

– Ой, Сьюзен, – тихо сказала Элинор.

– Я не понимаю, что со мной, – простонала Сьюзен. – Почему оно не прекращается? – Она сдавила ногу обеими руками, пытаясь ее удержать, но нога снова дернулась. – Клянусь, это не я!

– Я понимаю, – сказала Элинор.

– Некоторые девочки говорят, что я делаю это нарочно.

– Не обращай внимания.

– Мисс, – жалобно сказала Сьюзен, – как вы думаете, меня отравили?

– Нет, – твердо сказала Элинор. – И врачам так тоже не кажется.

Мисс Кристи следует как-то уже пресечь эти слухи, подумала она.

Сьюзен снова захныкала. Элинор присела перед ней на корточки, положила ладонь ей на плечо.

– А нога болит?

– Нет, – сказала Сьюзен. – Просто дергается все время. Я не могу ничего сделать.

– А в остальном как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Только вот нога. Мне страшно.

– Я понимаю. – Элинор думала, как лучше поступить. Надо немедленно позвонить родителям Сьюзен, а ее незамедлительно отвезти в больницу. Наверняка врачи смогут что-то сделать. – Пойдем-ка к медсестре, – сказала она.

Сьюзен все это время не отводила взгляд от ноги, но тут посмотрела на Элинор, и та увидела кровь.

– Сьюзен, – сказала она, – у тебя нос…

– Что? – спросила Сьюзен.

Большая капля крови упала на пол.

– У тебя кровь из носа, – сказала Элинор, видя, что Сьюзен начинает паниковать. – Возьми бумагу. – Она оторвала кусок туалетной бумаги.

– Голова болит, – вдруг сказала Сьюзен. – Там, за глазами. Мне кажется…

И она повалилась на Элинор, которая едва успела ее подхватить.

11

Ночью накануне того дня, когда должны были начаться каникулы, Ирландская Республиканская Армия совершила покушение на Маргарет Тэтчер – бомба была заложена в Гранд-отеле Брайтона. Маргарет Тэтчер уцелела чудом: только она успела выйти из ванной, как произошел взрыв. Ванная комната была полностью разрушена. Тэтчер со своей знаменитой бессонницей во время взрыва, произошедшего в 02:45, спать еще не ложилась – она работала над речью, которую собиралась произнести утром на партийной конференции. ИРА надеялась уничтожить не только Тэтчер, но и весь ее кабинет – они все остановились в одном отеле. Во время взрыва погибли пять человек, но ни один из них не был членом кабинета министров.

Школа Св. Анны узнала новость в воскресенье утром, в основном из программы Радио 4, которая, как всегда, транслировалась из громкоговорителей за завтраком.

– Ничего себе, это так близко к нам! – сказала Виктория подругам, когда они ели хлопья. – Вы только представьте! Они могли взорвать нашу школу вместо отеля.

– До Брайтона почти двадцать миль, – возразила Анжела. – И я сомневаюсь, что ИРА кидали монетку, кого им взорвать, кабинет министров или школьниц Святой Анны.

– Но пабы же они взрывают? – не унималась Виктория. – И магазины, и заправки, и рестораны. Они убивают не только политиков и солдат, они убивают всех.

– Они не стали бы взрывать школу, – сказала Анжела.

Виктория, казалось, ждала этого аргумента, чтобы вытащить свой главный козырь:

– Они пытались взорвать Харроу! Так что они взрывают школы. На самом деле.

– В Харроу никто не погиб, – сказала Анжела. – И они не пытались никого убить.

– Да,