Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Когда стало ясно, что Катя уже в родах, остановить которые не было никакой возможности, поступила команда накрываться. О таком развитии событий неонатолог был предупрежден, кувез стоял, грелся. Дождались полной готовности приборов и аппаратов.

Сделали вызов в детскую больницу, чтобы по санавиации приехал детский реаниматолог. Увы, не повезло: детская санавиация была на вызове в дальнем районе, их ожидали не ранее чем через пару часов. Это в лучшем случае: в районе родился ребенок с тяжелой асфиксией, и большой вопрос, когда его состояние признают пригодным для транспортировки.

Мы приступили к операции.

Спинальная анестезия. Крутой анестезиолог: считай, джекпот выпал на это дежурство.

Разрез: кожа, подкожка, апоневроз. Развести мышцы. Брюшина. Аккуратный разрез на матке. Хирург, которому я ассистирую, делает все аккуратно, но быстро. Неонатолог стоит наготове с теплыми пеленками.

Аккуратно извлекаем первого ребенка. Хотели попробовать в целом плодном пузыре – к сожалению, не получилось, слишком мало места. Головку еще удалось протащить, а на плечиках вскрылся. Передаем новорожденного неонатологу: он не плачет, так, булькнул чего-то. На первой пуповине зажим. Дополнительно пару зажимов на углы разреза на матке, чтобы не кровило. Ждем…

Через минуту мальчик запищал. Правда, показатели, срок гестации и отсутствие нормальной подготовки легких явно говорят, что ребенка сейчас будут интубировать. В ближайшие несколько минут это и происходит. Рядом с неонатологом наш, взрослый, анестезиолог и акушерка. Вторая акушерка тоже где-то рядом.

В животе у Кати еще один плод. Обычно в случае кесарева сечения двойняшки или близнецы рождаются с разницей в 1–2 минуты. Но в той ситуации неонатологу надо было дать время.

Мальчика интубировали и переложили в транспортный кувез: там тепло и есть все условия для ИВЛ. Неонатолог вновь зашла в операционную, кивнула: давайте, мол, следующего.

Второй на очереди была девочка. Пока братцу вставляли разные трубочки, она лежала в мамином животе. Целых пять минут одна в теплой матке. Плацента у нее была своя, плодный пузырь тоже индивидуального пользования, так что особых неудобств у девчушки не было. Собственно, в этом целом плодном пузыре нам и удалось ее извлечь: такая техника обеспечивает более мягкий температурный переход и снижает вероятность получения травмы. Дети весом 800–900 грамм – весьма хрупкие создания.

После извлечения плодный пузырь вскрыли, отдали нового человека неонатологу в очередную теплую пеленку. У столика уже ждали акушерка и анестезиолог. Новорожденная чего-то там поквакала, а после ее успешно интубировали. По очереди брата с сестрой отвезли в детское отделение, где их ждали стационарные аппараты ИВЛ. Наутро за ними приехала детская реанимация, которая также по очереди отвезла их в детскую больницу.

Несмотря на преждевременные роды, дети вышли хорошо. Пару месяцев Катя была с ними в отделении патологии. Девочку перевели из реанимации чуть раньше, мальчика дней на 5 позже. К трем годам у них были минимальные неврологические проблемы со здоровьем, оба вышли без ДЦП. Больше пострадало зрение, но и его получилось вовремя корректировать.

Мне нужен максимально доношенный мальчик

Беременность у Ани была первая и желанная. Молодая супружеская пара – едва за 25 лет перевалило. Беременность, правда, без всякой прегравидарной подготовки, но ведь муж с женой молодые – какие уж там пороки?

Скрининг в 12 недель был стандартным. Получили результат крови – тоже все отлично. Собственно, второй скрининг ждали только из-за того, что можно пол определить. «Нам бы пол узнать и про сердечко, конечно. Остальное-то все уже в 12 недель посмотрели».

С полом было все понятно – мальчик. С сердечком тоже: сердце без патологий. Но вылезла вентрикуломегалия – расширение желудочков мозга. А еще нашли расщелину в позвоночнике.

В диагнозе появились непонятные слова: Спина бифида, Арнольда-Киари… На перинатальный консилиум супруги пришли вместе. Выслушали акушеров, генетиков и нейрохирурга. Приняли решение: «Мы будем бороться за своего ребенка».

Мы дали направление в федеральный центр. Там Аню посмотрели, наш диагноз подтвердили. Предложили лечение: проведение операции по исправлению грыжи позвоночника внутриутробно, на 25 неделе. Беременная согласилась.

Через положенное время операцию выполнили, дефект закрыли. Аню выписали домой под дальнейшее наблюдение.

До 29 недели было все неплохо. А после начала нарастать гидроцефалия. В 31 неделю Ане предложили досрочное родоразрешение, потому что страдали структуры мозга. Был написан отказ.

Снова УЗИ, снова увеличение жидкости и уменьшение мозговых структур. Собрали перинатальный консилиум, пригласили и мужа.

Решение Аня приняла самостоятельно.

– Моего ребенка уже прооперировали. Мне нужен доношенный или максимально доношенный мальчик.

– Прооперировали позвоночник. Последствия операции еще предстоит узнать. Но вопрос сейчас не в этом. Кроме позвоночной грыжи у вашего плода была мальформация Арнольда-Киари и, к сожалению, гидроцефалия только нарастает. Это значит, что страдают ткани мозга – с каждым прошедшим днем.

– Я буду ждать до тридцать четвертой недели, когда созреют легкие. Или до тридцать пятой.

Увы, не помогли ни разговор с нейрохирургом, ни доводы супруга.

Аня твердо стояла на своем. Она дождалась тридцать пятой недели. Там были уже и акушерские показания – рубец на матке после внутриутробной операции становился все более тонким. Недоношенный мальчик с вполне приличным для 35 недель весом в 2500 г появился на свет.

Почти сразу, в рамках подготовки к операции по поводу гидроцефалии, ребенку провели МРТ. Заключение оказалось неутешительным: ткани мозга были сильно повреждены за счет давления большого количества жидкости. Конечно, ребенку выполнили шунтирование для отвода ликвора, однако утраченные мозговые функции это уже не вернуло. К сожалению, мальчик остался глубоким инвалидом.

Она что, была беременна?

– Давай шампусика налью, Оль?

– Не, мне нельзя.

– Беременная, что ли? *смех всего стола*

– Ага, десять раз. Антибиотики пью.

– Ну хоть капельку?

– Не, Андрюха, спасибо.

– Ну как хочешь.

Дружной институтской компанией мы отмечали надвигающийся Новый год. Нам предстояла последняя сессия, а летом уже – госэкзамены, получение дипломов и поступление в интернатуру. Здравствуй, взрослая жизнь!

В компании нашей оказалась одна парочка – Андрей и Вика – они поженились сразу после окончания института, я, мои одногруппницы и еще парочка девушек из других групп. Мы знали друг друга уже 6 лет, сложились какие-то дружественные отношения… Оля больше общалась с Викой, поэтому и оказалась за нашим столиком.

Родители Оли жили в районе. Сама студентка после интернатуры должна была вернуться туда же, в местную ЦРБ – согласно целевому договору. Еще у Оли была младшая сестра: она тоже пошла по медицинской стезе, правда, выбрала колледж.

Новый год мы отметили. Успешно сдали сессию: на 6 курсе это уже