Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

В брюшной полости кровь – разрыв матки. Там же плавал белый плод. Хирург плод извлек и, как отход, опустил в тазик – к окровавленным салфеткам и листьям. Потому что передавать некому – неонатолог в родзале. Да и незачем передавать.

Через несколько секунд заходит дежурный неонатолог. Ей передали, что плод погиб, еще до начала операции. Ребенок Даши был под присмотром детской медсестры и акушерки, а в операционную на всякий случай врач решила заглянуть.

Неонатолог смотрит в таз, потом быстро снимает с шеи свой стетоскоп, слушает со стороны спинки…

– Ребята, да он живой! Реанимируем, срочно!

Белого, местами чуть испачканного землей младенца с прилипшим к левому бедру листом березы перенесли на законное место, согрели, посанировали (кровушки он материнской в животе чуть хлебнул) и интубировали. Потом уже и пол посмотрели:

– Иван Иваныч, девка! Значит, выживет.

– Вот это вы мощь, товарищи!

Иван Иваныч тем временем проводил экстирпацию матки. К сожалению, она была «в лохмотья», одному Богу известно, на чем там эта новорожденная девочка держалась и как вообще выжила. Видимо, спасло то, что плацента располагалась по задней стенке матки, а пострадала в большей степени передняя.

Она выжила, да. Хорошая, почти доношенная девочка – 35 недель. На пятые сутки сняли с аппарата.

Мама ее тоже выжила. Головой она не очень сильно ударилась, было только сотрясение. Всю силу удара принял на себя многострадальный живот.

Девочку назвали Евой. Скорее всего, она будет единственной дочерью в своей семье. Папа Евы в этой аварии тоже выжил, отделался лишь переломами.

Поскребыш

В кабинет приносят результат УЗИ и одновременно заходит женщина.

Подписываю согласие, начинаю заносить данные в электронную карту.

Потом собираю анамнез: ничего особенного – 2 родов (2 дочки), 1 аборт.

Последняя беременность 10 лет назад. Сейчас женщине 38. Срок 14 недель – еще бы пару дней и на скрининг опоздала бы.

Пока я вбиваю в программу данные первого УЗИ – размер, воротник, индексы – женщина вздыхает и говорит:

– И все же непонятно, как я так могла забеременеть.

Фраза интересная. Думаю, ну, может, бесплодие какое ей или мужу поставили? Или стерилизацию сделала, а та возьми и не сработай. Спрашиваю, мол, что смущает в наступлении беременности?

– Так я таблетки пила. Противозачаточные.

– Какие?

– *называет один из популярных комбинированных оральных контрацептивов*

– И вы на нем забеременели?

– Ну да.

– А пропусков таблетки не было? Может, рвота?

– Да нет, я по будильнику все принимала. Вот в августе выпила последние, а потом перерыв решила сделать.

– Какой перерыв?

– Ну так я уже их пью десять лет. Вот решила месяца три без них. Пусть печенка отдохнет.

– И что же потом было?

– Месячные были. А потом я решила снова начать таблетки. Ждала снова месячных. А их все нет и нет. Ну явно сбой какой-то гормональный. Мне и соседка Надька сказала, что 10 лет пить нельзя, потому что бесплодие развивается. А потом я уже к нашей врачихе в консультацию пошла, она как посмотрела, так сразу к вам направление дала.

– Судя по сроку, вы забеременели как раз в первые два месяца после отмены препарата.

– Так и я говорю, разве ж такое возможно?

– Да. Такое очень часто случается.

– Это что ж получается, пьешь-пьешь 10 лет, а накопляющего и закрепительного эффекта нет никакого?

– Ну получается, что так. У этих таблеток действительно нет никакого накопительного эффекта.

– Эх, десять лет впустую.

– Ну почему впустую? Они же работали, пока вы их пили?

– Ну да, за десять лет впервые вот забеременела… Все понятно, спасибо, что хоть объяснили. Надо и Надьке сказать: она свои 8 лет пьет, тоже бросать собралась. Сказала, что за 10 лет ежедневного приема у кого хочешь уши завянут…

– Ну уши, может, и не завянут, а вот забеременеть вполне может…

Генетика показала низкий риск по всем хромосомным аномалиям. Второй скрининг тоже прошел без проблем и, кажется, порадовал женщину: получился мальчик. «Поскребыш», – ласково говорила она и гладила живот…

Я готова оплатить аборт

Яне было 19 лет, когда она забеременела. Сразу же пошла в женскую консультацию за направлением на аборт. Потому что достаточно трезво оценила свои силы.

Мама воспитывала ее одна, жила в соседнем регионе. Парень, узнав о беременности, замуж ее звать не торопился. Да и вообще был как-то не очень рад новости. Сама Яна – студентка техникума, образование в процессе, работы нет.

В женской консультации сделали все по протоколу: консультации психолога, мотивационное анкетирование, неделя тишины…

Яна подумала, поразмышляла, взвесила все за и против… И решила сохранить беременность – все-таки первая. Мама поддержала. Даже парень вроде как предложение сделал.

Первый скрининг прошел идеально: 12 недель, никаких отклонений, самые низкие риски хромосомных аномалий, какие только может выдавать программа.

На 16 неделе Яна приехала в наш центр на платную консультацию.

– Я хочу прервать беременность. В женской консультации мне отказывают.

– Они действуют в соответствии с законом. После 12 недель прерывание беременности возможно только по медицинским показаниям.

– То есть вы мне ничем не поможете? Я готова оплатить аборт.

– Увы.

– Вы понимаете, у меня семейные обстоятельства. Или как они у вас называются – социальные. Я без мужа и одна ребенка не потяну.

– К сожалению, в сроке 16 недель мы уже не сможем вам ничем помочь – в плане прерывания.

В 20 недель Яна приехала на второй скрининг. Перед УЗИ спросила лишь одно:

– Если у плода будут пороки, то беременность можно будет прервать?

Врач УЗД насторожился.

– А почему вы считаете, что у плода могут быть пороки? У вас есть какие-то опасения? Может, родственники больны?

– Нет-нет, родственники здоровы. Это я так, теоретически.

Врач УЗД внимательно посмотрел и даже пересмотрел плод. Абсолютно здоровый, без отклонений. От определения пола беременная отказалась.

Почти через 2 месяца Яну привезла скорая из района. У нее отошли воды, начались преждевременные роды.

Когда ее подняли в отделение, было уже 5 сантиметров раскрытия. Конечно, сразу сделали гормон для легких, антибиотик для профилактики инфекционных осложнений. Но, к сожалению, даже острая токолитическая терапия для прекращения схваток не помогла. Спустя два часа после приезда Яны в роддом на свет появился ее сын: крошечный, 750 грамм. Срок беременности – 26–27 недель.

Конечно, рядом были неонатологи, сразу же оказывалась реанимационная помощь. В диагнозе, кроме прочего, значилась и врожденная пневмония.

К сожалению, все произошло слишком быстро. Препараты, введенные в период схваток,