Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Организму было, конечно, тяжело. Токсикоз, анемия – тело не успело восстановиться после первых родов. Хорошо, хоть часть забот взяла на себя мама Любы – нянчилась с грудным малышом, когда было особенно сложно. Кстати, кормить грудью Люба не бросила. Старшего ребенка она кормила всю беременность, а после вторых родов несколько месяцев кормила обоих. Роды прошли без осложнений, кстати. Повторно силу лактационной аменореи женщина испытывать не стала.

Вы не задумывались об усыновлении?

Марина в 17 лет окончила школу. Потом пошла по стопам отца-хирурга – поступила в медицинский. Папа возлагал на дочь большие надежды.

В 18 лет забеременела: совершенно незапланированно, случайно. Нежеланная и ненужная беременность. Поговорила с мамой. Решила сделать аборт. Папе решили ничего не говорить: знали, что будет против.

Потом была учеба, работа в качестве молодого специалиста… 5 лет Марина отработала терапевтом. Потом устала – ушла в медицинские представители. Карьера пошла в рост.

На очередном гинекологическом осмотре у врача появилось подозрение на нехороший процесс в шейке матки. Марине тогда было 32 года. Биопсия подтвердила злокачественную опухоль. Сделали конизацию – удалили часть шейки матки. К счастью, поймали вовремя.

Спустя 5 лет Марина нащупала в левой груди шишку. Сразу обратилась к маммологу, тот отправил к онкологу. 2 стадия рака молочной железы. Но разве попадает снаряд дважды в одно и то же место?

Молочную железу удалили. Сделали пластическую операцию, рецидивов не было.

Тем временем Марина вышла замуж. Несколько позднее, чем все ее подруги – в 42 года. Муж был чуть моложе. Он хотел крепкую семью и детей.

Забеременеть с наскока не получилось. Пациентка не стала ждать положенные полгода и отправилась сдавать анализы.

Первый же полученный результат дал ответ: АМГ 0,2 – очень низкий.

Мелькнула осторожная мысль об ЭКО, но… С таким анамнезом – рискованно.

Через 2 месяца тест на беременность заполосатился. Очень радовался ее папа: «Ну наконец-то! Стану дедом!»

На скрининг Марина пришла в сопровождении папы: муж не смог. В кабинет УЗИ заходили с радостным ожиданием. Вышли в слезах: беременная их не скрывала, ее пожилой папа тоже был сильно расстроен.

Беременность замерла на сроке 11 недель.

Сидя передо мной, Марина уточнила способ прерывания. А потом спросила:

– У меня есть еще шанс?

Такая сложная ситуация. Вот что ответить? Банальное, что шанс есть всегда и у всех? Она же все понимает. Возраст, риски, онкология в анамнезе…

– Возможно, этот вопрос сейчас не очень уместен, но тем не менее. Вы не задумывались об усыновлении?

Марина посмотрела на меня как-то очень странно. Взяла направление в гинекологию и сказала:

– Спасибо. Это сложно, но мы подумаем.

Через год в семье Марины появился ребенок. Напрягли все связи, конечно. Потому что женщина хотела взять совсем маленького. На ее счастье от новорожденного в роддоме отказалась какая-то 17-летняя девочка: там не было ни кола, ни двора, ни намеков на лужайку для родившегося зайки. Как только был написан официальный отказ, семья Марины сразу же занялась этим вопросом. Через месяц практически здоровый ребенок был в своей новой семье.

Жалоба

– А на меня жалобу написали, представляешь?

Утро. Коллега поделилась наболевшим. Потому что каждая жалоба – это всегда разбор: берется карта или история болезни пациента, вызывается лечащий врач, иногда с заведующим отделением… А потом на жалобу пишется ответ. На любую, даже на самую необоснованную.

Пациентка Кристина, 37 лет. Уже шестой год пытается забеременеть. Три года назад была гистероскопия – нашли полип. Удалили. Через год на УЗИ повторно полип – удалили.

На следующий год гинеколог порекомендовал провести диагностическую лапароскопию – яичники посмотреть, проходимость маточных труб оценить.

Рекомендации были выполнены, диагностику провели. Одна труба проходима, другая – нет.

Решили, что пора собирать документы на ЭКО. Собрали, сделали ЭКО. Кристина выдала синдром гиперстимуляции, поэтому пятидневных эмбрионов заморозили. Вторая попытка: делают контрольное УЗИ – а там снова подозрение на полип. Репродуктолог отказывает в переносе.

Женщина обращается к нам с просьбой удалить полип. Ей выполняют гистероскопию, полип удаляют. У Кристины есть криоконсервированные эмбрионы, она собирается выполнить перенос через пару месяцев после внутриматочного вмешательства.

Очередное УЗИ снова показывает полип. У пациентки сдают нервы, и она пишет огромную жалобу на врача, который пару месяцев назад удалял ей полип.

Суть жалобы – полип не удалили, я потеряла время и снова не попаду в протокол переноса эмбриона.

Ее не смутило, что полип совершенно иной – на другой стенке матки.

– Вы же понимаете, что он не мог переползти?

– Но он же вырос.

– К сожалению, ваш эндометрий склонен к появлению полипов.

Решили, что ею займется лично начмед. Чтобы уж наверняка. И ей спокойнее, и врачи отделения выдохнули: кому еще хочется потом огребать за жалобу?

Настал день операции. Все анализы в пределах нормы, терапевт добро дал. Я пошла ассистентом.

Доза наркоза ей потребовалась лошадиная. Еле-еле расслабили. Потом нас ждало десятиминутное увлекательное приключение. Шейка, понятное дело, нерожавшая. И хоть и пережила уже 3 вмешательства, но спазмируется мгновенно. Ладно, худо-бедно расширились. Цервикальный канал оказался длиннющим, очень извитым: сперматозоиды в таком заблудятся как пить дать. Матка и вовсе показалась инфантильной: при длине цервикального канала 6 см (!) длина полости матки составила всего около 3. Это очень мало.

Полип действительно был. Удалили гистерорезектоскопом. Ножка полипа закоагулирована. Эндометрий весь красный, воспаленный, очень смахивает на картину хронического эндометрита.

Одна труба 100 % непроходима, да и вторая как-то под сомнением.

Вышли из операционной.

– Антибиотики по полной программе, дальше по результатам гистологии.

После операции начмед разговаривал с Кристиной лично. Мягко, очень аккуратно, но дал понять: самостоятельно она не забеременеет. Шансы настолько малы, что… В общем, не стоит и пытаться. Искренне и честно порекомендовал ей суррогатное материнство или приемного ребенка.

Наш начмед обладает потрясающим даром убеждения. Был бы психологом – золотые горы греб.

Кристина пришла за результатом гистологии. Антибактериальную терапию ей продлили: пошел стандартный второй курс хорошими препаратами, потому что хронический эндометриоз надо лечить.

По совету все того же начмеда съездила в федеральный центр на ЭКО. Увы, две безуспешные попытки.

Сейчас Кристина стоит в очереди на усыновление, регулярно мониторит другие регионы страны в поисках своего ребенка. Очень надеюсь, что хоть в этом ей повезет.

Где ж я так нагрешила?

Первого ребенка Эльвира родила в молодости, в 19 лет. Была замужем, молодая семья –