Дом с секретом и истинные лица. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

Глава 40. Здравствуй, отпуск! Это ты

Странно, когда никуда не надо бежать, что-то делать, куда-то торопиться… Когда можно просто смотреть на облака, проплывающие над верхушками сосен, кутаться в плед, греть руки о чашку ароматного чая, слушать, как стрекочет какое-то неугомонное насекомое в траве, а в саду возится, попискивая, неизвестная птаха.

Таня сидела на крыльце дома Соколовского и… ничего не делала.

Нет, она поначалу порывалась проконтролировать, как там волк, поел ли Тёма, уточнить, удобно ли расположился Вран, и не забыла ли она чего-то очень важное взять из дома, помыть посуду после ужина, наконец… Но названный брат взял её за плечи, аккуратно выдвинул на крыльцо, усадил там в садовое кресло и вручил чашку с чаем.

– Сиди! И пей чай! И никуда не беги! – строго приказал он, отправившись на кухню – не то, чтобы он очень любил мытьё посуды, но Таня выглядела уставшей, а Вран внезапно ощутил себя её единственной опорой и защитой.

Нет, правда, не на Терентия же уповать!

Кстати, Терентий, откушав первый ужин, второй и даже третий, растянулся во всю свою немаленькую длину на диване и уютно посапывал.

– Да уж! Много с него пользы! – проворчал Вран, отправившись отнести Тане плед – во дворе явно похолодало, и эта прохлада лично для него была очень приятна, но сестра в какой-то лёгкой футболке и тонких брюках, точно замёрзнет.

Когда он закончил с посудой и вышел к Тане, она уже почти уснула, пригревшись в пледе и непривычной тишине – попискивание птиц и шорох веток не в счёт для человека, который всю свою жизнь прожил в городе.

– Если бы у тебя не были так широко открыты глаза, можно было бы сказать, что ты точно спишь! – усмехнулся Вран.

– Нет, не сплю, – сонно отозвалась Таня. – Просто мне так хорошо стало! Нет, сначала-то, когда я поняла, как далеко этот дом от людей, то испугалась немного… Всё-таки посреди леса я никогда не жила, а сейчас так спокойно.

– А ты вспомни, это «спокойно» возникло после того, как Филипп машину остановил? – полюбопытствовал Вран, который видел, как тревожно озиралась Татьяна, когда они углублялись в лес.

– Слушай, а ведь ты прав! Я и правда после этого как-то… уютнее стала себя чувствовать, – призадумавшись, вспомнила Таня.

– Это такая запирающая штука, я толком сам не знаю, но Тявин, когда ему Сокол… овский такой кусочек вручил, был на седьмом небе от радости. Если эту штуку где-то используют, то это место никто, кому не разрешили, просто не найдёт. Поэтому тут никто из чужих людей не появится.

– Интересно, а зачем тогда такой высоченный забор? – словно про себя пробормотала Таня, а потом сама же себе и ответила: – Ну, кому захочется, чтобы его сад обглодали зайцы, олени и лоси, а дорожки вскопали барсуки? Да и мишка по весне может заявиться, уточнить, а нет ли тут чего поесть. Нет уж, с забором всё-таки надёжнее!

– Само собой, – согласился Вран. – Да, Тёма прилетал, сообщил, что волк устроился на ночлег неподалёку отсюда в удобном овраге, он тоже рядом будет, завтра они оба появятся за едой. Других волков они пока не обнаружили. Видели зайцев, ежей, косулю и белок. А! Тёма ещё с совой поругался – чуть не сел на неё как на ветку, та ужасно оскорбилась.

– Могу себе представить, – рассмеялась Таня. – Как же он так опростоволосился?

– Да жаловался, что пока он туда летел, это был сучок, а когда уже опускался, получилась сова. Придётся ему мастер-класс провести, как сов от окружающей среды отличать! – Вран ощущал себя не в пример взрослее и опытнее, чем бедолага Тёма, который толком ничегошеньки в своей жизни не видел, кроме неразумной девахи, взявшей на себя роль хозяйки, её матери да таких же странных, как и его хозяйка, типов с чудным названием «ххоты».

– Я не понял! Вы решили из себя котиков изобразить? Перешли на ночной образ жизни? – появившийся на пороге дома Терентий призвал Таню и Врана к порядку. – Лапы в зубы и домой! Спать пора!

– А ты сам-то кого из себя изображаешь? – фыркнул Вран. – Ты-то кто? Разве не кот?

– Я – кот разумный. Я сначала буду акклиматизацию проводить, а потом гулять по ночам. Тань, иди спать, иди, а то сейчас тут уснёшь, и что я с тобой делать буду?

Он ворчал, фыркал, зудел, и, в конце концов, Таня, быстро приняв душ и закутавшись в халат, проследовала к себе в комнату, которую выбрала, повинуясь разрешению начальства:

– Селитесь, где вам захочется!

Судя по всему, кот это принял на свой счёт, потому что ему тоже захотелось в Таниной комнате, так что он моментально растёкся на половину её кровати и уютно засопел.

– Тань, его выкинуть? – Вран сходу оценил расстановку, а точнее развал котосил, и счёл, что сестре как-то маловато места осталось!

– Я-те-выкину! – пробурчал Терентий. – Тут кровать широченная, я даже поперёк могу…

– Не волнуйся, кровать и правда огромная, так что он мне совсем не мешает!

– Наивная ты всё-таки! Это он сейчас не мешает, а проснёшься ты с ним на голове! Ладно, спокойной ночи! – вздохнул Вран и отправился проверять, заперта ли входная дверь в доме – так… чисто для порядка!

Таня, кажется, только головой подушки коснулась, а уже в окна врываются многоголосые птичьи переговоры, утренний солнечный свет пробивается через занавески, а на её голове… да, разумеется, Вран был абсолютно прав – там возлежит Терентий, уютно свернувшийся на её подушке.

«Эх, Терёня…» – Таня ловко съехала с кровати, даже не потревожив кота – утром он бывал не в настроении, часто ворчал и зудел, так что проще было оставить его в покое, и заторопилась на кухню – там что-то очень приятно позвякивало.

– Доброе утро! – Таня удивилась тому, что Вран, оказывается, уже и на стол накрывает, и яичницу жарит. – А чего ты меня не разбудил?

– Не хватало ещё будить тебя! – фыркнул Вран. – Я услышал, что ты проснулась, и это… завтрак готовлю.

Если честно, то приготовить-то он и мог только яичницу, но это никак не помешало Тане от души обрадоваться, а Врану – преисполниться гордости из-за того, что он всё сделал верно!

Полный трагизма возглас, раздавшийся от двери кухни:

– Как же можно что-то жрать, а кота забыть позвать? – был, с точки зрения Врана, прекрасным элементом общего доброутреннего настроения!

Татьяна сбежала с крыльца и словно окунулась в это утро, в сад, заросший высокой травой, в бездонное синее-синее летнее небо:

– Отпуск! Какое счастье! –