Дом с секретом и истинные лица. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– Нет, не приеду, – улыбнулась Таня. – Извини, но мама с Семёном взрослые, как-нибудь сами со своей жизнью разберутся. И с Викой тоже. А огород… Бабушка, прости, но ты мне сама сказала, что эта дача ко мне не имеет никакого отношения, помнишь?

– А ты злопамятная! – обиделась бабушка. – То есть ты помогать будешь, только если я тебе её в наследство оставлю?

– Да не нужно мне твоё наследство – живи долго-долго и счастливо! Просто нельзя меня свистком вызвать, как… как собаку охотничью, а потом пинком прогонять, как только нужда во мне и моей помощи отпала. Ба, ну давай только без возмущения – вспомни сама, сколько раз так было!

– И что мне теперь делать? – не слушая внучку, возмутилась бабушка. – У меня огород зарос, а Ира на море собирается! А для кого я всё это насадила?

– Вот для кого насадила, пусть тот и занимается! Логично?

Таня слушала бабушкины восклицания и… вдруг поняла – та говорит с ней как-то иначе, с неожиданно большим уважением, что ли. Да, досадует, сердится, конечно – удобная сорнякопололка и безотказное перекопочное устройство ррраз – и отказало. Обидно, понятное дело! Но какое-то осторожное хмыканье типа «надо же, а характер-то проклюнулся», тоже присутствует.

– Да если бы у меня давление не шалило, а у деда спина не болела! – вдруг жалобно вздохнула бабушка. – Если бы на всё были силы, как раньше, я бы тебя вообще не беспокоила! А то… делать-то мне что? Молодая была, пахала как вол, а сейчас…

– Бабуль, а может, и не надо как вол? Может, высади ты столько, сколько тебе и деду надо, а остальное – пусть газон и цветы будут? Насколько я помню, ты же жаловалась, что Семён ни разу спасибо тебе не сказал, когда ты им все банки и овощи передаёшь. Да и Вика тоже.

– Да и мать твоя только фыркает! – пожаловалась бабушка. – А вот возьму в следующем году и не буду столько сажать! И пусть тогда попляшут! Но ты тоже хороша…

– Точно, бабуль, я – хороша! – охотно согласилась Таня, красиво закруглив разговор и оставив бабушку с ощущением того, что она как-то не успела за внучкой – что-то кардинально она всё меняется и меняется.

«Влюбилась, что ли?» – засомневалась бабушка, набирая номер дочки, чтобы доложить – в очередной раз ничего не вышло, Танька не поддаётся, Вику скинуть на дачу не выйдет!

– А вот если бы она мне не звонила, я бы совсем расслабилась, привыкла бы к полнейшей безмятежности, а как тогда из отпуска возвращаться? – Таня тихонечко разговаривала с… яблонями, пока их поливала.

Нет, можно было бы, конечно, бросить шланг под дерево, а потом время от времени менять его направление, но время вокруг было так неспешно, а дел так немного, что Таня с удовольствием промывала древесные стволы, зажимала рыльце шланга и обливала яблоневые кроны тугой струёй, рассыпавшейся россыпями сияющих драгоценностей в листьях. А ещё тихонько с ними разговаривала:

– Нет, они вовсе не плохие люди, просто привыкли, что я там вроде как… лишняя. Ну, такой, первый блин комом. Если честно, раньше было обидно ужасно, а теперь я им даже сочувствую, пожалуй. Трудно, наверное, постоянно иметь под боком того, кого никак не получается полюбить.

Таня задумывалась над тем, каким должен был бы быть ребёнок, её ребёнок, чтобы она его не любила, и никак не могла это себе представить. Ну и пусть был бы похожим на мужа, который ушёл, изменил и бросил, – ребёнок-то был бы не только мужа, но и её! Как раз за разом отталкивать своё, родное, самое-самое?

Видимо, всем отмерено своё количество любви – кому-то её просто недостаёт даже для простейших и необходимых действий – например, чтобы любви и заботы хватало всем их детям, а у кого-то этого самого чувства так много, что достаточно не только близким, но и окружающим.

Вот… вот как этим деревьям. Чужим и никакого отношения к Тане не имеющим.

***

– Филипп Иванович, как так получается, а? – Вран и сам уже видел – это крайне необычно.

Таня тут находится всего-ничего, несколько дней. Яблони эти поливает простой водой, а эффект…

– Я вам одну яблоню фотографирую, но почти на всех старых деревьях то же самое! Яблоки стремительно растут и… цвет такой, словно они золотистыми становятся – фото не передаёт.

– И не передаст! – Соколовский довольно улыбался.

Нет, не просто довольно, а ОЧЕНЬ довольно. Не зря, вот не зря он полюбопытствовал на досуге, покопался в архиве Верхолётных и обнаружил переписку по покупке этой земли.

Оказывается, покупали-то они кусок земли с целью постройки резиденции для себя, точнее для их будущих великих морочников, а потом обнаружили рядом с уже купленным участком небольшую, совершенно заброшенную деревеньку, от которой остались только сад и несколько погребов, обследовали её и… прямо вцепились в эту землю!

Пришлось им даже продать кое-какую недвижимость, чтобы выкупить и этот кусок – деревню и прилегающие к ней ничем не примечательные земли.

Вопрос – зачем? Что именно они нашли в этой деревушке?

Соколовский обошёл и облетел свои новые владения вдоль и поперёк, ничего такого не обнаружив, и решил, что потом видно будет, а пока надо дом ставить – как ни крути, появляются разные создания, которых и в городе не оставить, и обратно не вернуть – ну, как того прошлогоднего ежа, который отправился в смоленские леса.

«И в исконные земли они не хотят… Что вот с ними делать? А у меня тут земля – да хоть завались сколько!»

Нет, он бы, может, и где-то в другом месте построился бы, но тогда надо было разрешение на вырубку, на строительство, а тут по документам как раз деревня была. И электричество под это дело протянули гораздо проще и легче.

Для стройки место тоже выбралось просто – жалко стало спиливать или просто бросать за забором такие деревья – не зря же их сажали да растили. Соколовский такие вещи хорошо разумел, вот и сделал так, чтобы ловкие и стремительные строители, позаимствованные у одного его старинного знакомого, поставили дом у уже готового сада.

Только вот не отпускали его сомнения…

«Больше ничего интересного, кроме этого сада, тут нет! Сад… да ещё исключительно одни яблони. И такая истерика по покупке была у Верхолётных – переписка аж искрит. А может… Да нет! Вряд ли!»

Он прекрасно знал, что разные чудесные яблони в исконных землях ещё как встречались и встречаются. Знал и