Дом с секретом и истинные лица. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

Да, конечно, они не могли сравняться возможностями с настоящими молодильными яблоками, но то, что были совсем необычными – это однозначно.

«И жизненный тонус поднимают, и иммунитет, и молодость… Ну, не то, что прямо со старости молодость возвращают, но где-то лет десять-пятнадцать сгоняют. То есть с тридцати пяти до двадцати – двадцати двух лет могут и вернуть при очень хорошем раскладе. А с сорока – соответственно, до тридцати – двадцати семи запросто! И ведь они не только видимость правят – сам организм моложе становится. Короче, это очень и очень полезная штука.»

Он привычно покосился на себя в зеркало, хмыкнул – ему-то и менять ничего не надо, но вот иметь такие яблоки очень даже не помешает!

Глава 42. К нам приехал, к нам приехал наш начальник дорогой

Татьяна, конечно же, видела, что яблоки на старых яблонях растут как-то очень уж быстро, а выглядят…

«Ну, не знаю, не знаю. Сорт какой-то такой уж интересный! – раздумывала она, присматриваясь к золотящимся на солнце плодам. – Хотя… какая мне разница? Яблоки хозяйские, Соколовский, небось, разберётся, какой тут сорт!»

Она вставала утром и, словно в тёплую воду, шагала в новый, изумительно безмятежный и спокойный день.

Терентий освоился на новом месте, шуршал в смородине, ругался с крыжовником, нехорошим взглядом посматривал на мелких пичуг, грозясь вспомнить свои былые охотничьи подвиги, но сытный завтрак навевал настроение полежать на крылечке, а не сайгачить по веткам за писклявым комком перьев, так что птицы оставались в целости и сохранности, а кот – в чудесной дообеденной дремоте.

Вран сопровождал Таню, если она решала сходить в лес или на озеро, а в остальное время или летал где-то так высоко, что его и видно не было, или сидел за ноутбуком – работал.

– Я обещал своему руководителю доделать свой кусок работы в срок! – объяснил он Тане.

Рядом с ноутом Врана стояло его эмоциональное растение и махало листочками на всех пролетающих мимо насекомых, горько сожалея, что оно – не хищное и не может слопать всех надоедливых комаров!

«Отпуск! Что может быть лучше!» – думала Таня, лениво покачиваясь в гамаке, который для неё повесил названый брат.

Она то дремала, то просыпалась, шумели над головой листья, и казалось, что они о чём-то переговариваются, напевают, баюкают…

Звонок смартфона – это самый злостный враг безмятежности!

«Хуже только звонок в дверь!» – машинально подумала Татьяна, соображая, где, собственно, находится её смартфон.

Найдя покинутый гаджет на крыльце, Татьяна неохотно посмотрела на экран – звонило начальство.

– Филипп Иванович, слушаю вас! – отрапортовала Татьяна.

– Танечка, я тут к вам заехать собрался. Воспользовавшись оказией, машину нагрузили кучей абсолютно необходимых в отпуске предметов… Особенно старалась очень злая Крылана. Знаете, меня чуть не заклевали – как я смел вас у неё из-под клюва свиснуть и упрятать в глушь, в болота, когда у них уже готов основной дом и вы могли бы проводить отпуск там! – посмеивался Соколовский. – Правда, у них там сейчас слёт родни Карунда, так что меня совесть не мучает – отпуск с большим количеством врановых проводить это то ещё удовольствие. Впрочем, я пристрастен – не люблю воронов!

Соколовский балагурил так безмятежно, что Таня невольно насторожилась.

– Филипп Иванович, а у нас что, что-то случилось?

– У нас? Ну что вы, Танечка… У нас всё прекрасно. Так на чём я остановился? А! На во́ронах. Если их несколько, то сразу такой шум и гам… А вот от лягушек, например… гм… нет, от них тоже может быть шумно, но когда их много, а вот когда он один…

– Один кто? – осторожно уточнила Таня.

– Один лягуш, лягух… короче, лягушка, но самец.

– И вы его везёте с собой?

– Да! В смысле, а как вы догадались? – Соколовскому было и забавно, и неловко…

Нет, ну, в самом-то деле, что такое? Он честно отправил свою основную трудовую единицу в отпуск, а тут этот… с проблемой!

От одного взгляда в сторону коробочки с «этим» Соколовского передёрнуло. Нет… на такое он не подписывался однозначно! А с другой стороны, куда деваться?

– Танечка! Я вам клянусь, что ничего подобного не замышлял, – торжественно заявил Филипп. – Но, если вы ему не поможете, он того… скончается. Он сказал, что надо сделать для того, чтобы его проблему… гм… устранить, но никто из нас не смог выполнить то, что требовалось. В качестве извинения за такую бестактную просьбу я везу вам шезлонг, кучу всяких угощений, а ещё, возможно, сюрприз, но это не точно…

– Филипп Иванович, да не переживайте вы так, везите, раз уж такое дело… – благодушно отозвалась Татьяна, не подозревая, с чем, собственно, столкнётся.

«Золото, а не сотрудница! – размышлял Соколовский, поворачивая машину к дому. – Чистое золото! Так… а это у нас что такое?»

Он, со своей наблюдательностью, запросто обнаружил, что очень недалеко от ворот обнаружилась здоровенная коряга-выворотень, которой раньше тут точно не было!

«Ну конечно… так-то бедокурить опасаются, но учуяли, что яблочки зреют, и решили попытать счастья! А ведь это я удачно приехал!» – думал он, старательно делая вид, что в упор не замечает свежеобъявившуюся у его забора коряжину.

Он с особым чувством самолично закрыл и запер ворота, напомнив себе просветить Татьяну по важному и спешному делу, но это всё потом – главнее пациент!

Он вручил картонную коробочку с влажными салфетками и пациентом Татьяне и в который раз порадовался тому, что она профессионал!

Вот он лично – чего только в жизни не видел, в чём только не принимал участие, но вот в этом случае – увольте, даже заглядывать внутрь не хочется, а Татьяна – ничего, бестрепетно оглядела крупного лягуха с раной на носу и вздохнула:

– Миаз!

– Именно! – гнусаво отозвался лягух. – Лягушкоедку пропустил! Добралась окаянная, никаких сил нету.

Таня порадовалась тому, что несколько дней отпуска прилично укрепили ей нервную систему, и коробка с пациентом в физиономию начальства не полетела!

– Ээээ, а вас как зовут? – вежливо уточнила она.

– Геннадий, – так же гнусаво отозвался лягух. – Вы не могли бы их убрать? Я Соколу русским языком объяснил, как это надо делать, а он взял и струсил!

– Я бы попросил… – мрачно фыркнул Соколовский. – Надеюсь, ты понимаешь, что выглядит это всё чрезвычайно отвратительно? – Он сморщился так, словно проглотил что-то чрезвычайно кислое, а потом сказал: – Танечка, вы, я надеюсь, сможете отделить