Дом с секретом и истинные лица. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– Шутник… – проскрипел Геннадий.

– Я постараюсь вам помочь, – Татьяна бестрепетно осмотрела рану на носу, вызванную паразитом – личинкой мухи-лягушкoедки, прихватила с собой коробочку с пациентом и удалилась в дом, оставив во дворе Соколовского, выгружающего привезённое, и Врана, который выглядел явно побледневшим.

– Я даже не знал, что такое бывает! – поёжился он. – А эти мухи, они только на лягушках паразитируют?

– На лягушках и жабах – это мне Генка объяснял по дороге – лучше бы молчал, честное слово! А ещё гораздо лучше, если бы вовремя убрал с себя отложенные этой мерзкой мухой яйца. Они их прикрепляют на спину или голову лягушки, а потом вылупляются личинки и переползают на нос… Короче, у них не жизнь, а ужас какой-то!

– А как же он вообще жив остался до сих пор? И как будет с такой мордой жить, если Тане всё-таки удастся убрать этих… эту гадость?

– Да у них, даже у обычных, регенерация немыслимая! А уж у Гены так и вовсе моментально всё заживёт и восстановится, главное, чтобы у Татьяны получилось…

Ну конечно, у неё получилось, и уже совсем скоро рана, освобождённая от паразитов и залитая мирамистином, прямо на глазах начала затягиваться.

– Как же вы меня, Танечка, выручили! – вещал лягух. – Просто жизнь спасли!

Примечание автора: Такие мухи-лягушкоедки у нас действительно водятся. Для людей абсолютно неопасны, а вот для амфибий ужасны. Так что, если вы увидите у себя в саду, на огороде или просто встретите лягушку или жабу, на голове которой виднеются белые небольшие штучки – яйца этой самой мухи, спасите несчастное земноводное – просто стряхните их со шкурки! Для вас это абсолютно безопасно, а вот для лягушки или жабоньки – новая жизнь, подаренная лично вами.

Соколовский слегка помедлил, а потом всё-таки заглянул в пластиковый контейнер из-под овощей, которым Таня заменила коробочку.

– Выглядишь значительно лучше! – сообщил он лягуху.

– Ещё бы! Правда, ты и сам мог бы это сделать.

– Нет, знаешь… пределы своих возможностей я знаю точно! И вообще – ты уж не жалуйся, тебя профессионально спасли, вот и не ворчи. Между прочим, сам мог бы не в болоте песни лягушкам распевать, а ответственно относиться к собственной шкуре!

– Можно подумать, что ты всегда ответственно относишься к собственному оп…

Вот на этом выступления Геннадия и закончились, потому что Соколовский одарил его таким добрым взглядом, от которого рот недавнего Таниного пациента захлопнулся сам собой.

– Со своей шкурой я как-нибудь сам разберусь! – сухо заметил Соколовский. – Тебя на обед в сад отпустить или на озеро отнести?

– Нет бы угостил чем-нибудь… Я ж всё-таки болею! – напомнил лягух.

– То, чем я тебя могу угостить, ты в этом виде не ешь, а кузнечиков для тебя ловить я не собираюсь и Таню просить не буду! Если бы мне в отпуске привезли вот такое вот… гм…

– А ты поговори, поговори ещё, вот возьмёт Танечка и решит, что лучше взять и уволиться от такого эксплуататора! – важно квакнул Геннадий, ловко выпрыгивая из контейнера в густую траву.

– Кошмар какой-то, а не лягушка…

– Я – лягух! – сообщил голос из травы. – Тебе, небось, тоже не понравилось бы неуважительное обращение!

– Уважай ещё всяких! – пробормотал Соколовский, впрочем, довольно тихо, и шагнул в сад. – Да, это они…

– Ничего себе, и откуда ж ты молодильные яблони-то отхватил? – поинтересовался всё тот же Геннадий, бестрепетно усаживаясь на начищенный до зеркального блеска ботинок Филиппа.

– Ыыть…– выдал тот, старательно сдерживаясь, чтобы не сделать очень даже логично движение ногой.

Сдержался исключительно из-за того, что, чего доброго, Тане же и лечить придётся это вредное создание.

– Если ты слишком широко рот открывать будешь, я тебя тут на озере и оставлю! На постоянное место жительства, так сказать! – пригрозил Соколовский. – И переправлять в исконные земли не стану, а тут ты так и не сможешь изменить облик!

– Экий ты вредный… – с превеликой укоризной сообщил ему лягух, отправившийся продолжать обед.

Соколовский ещё походил под деревьями, пересчитал те, которые отозвались на Танину заботу, усмехнулся, а потом, припомнив наглую корягу у ворот, отправился к Татьяне и Врану.

– Танечка, спасибо вам большое! – Соколовский начал издалека – так всегда больше свобода манёвра. – И за лягушечку… – тут пришлось прерваться, потому что из окна послышалось возмущённое кваканье. – И за то, что о саде моём позаботились!

– Да не за что, – отмахнулась Таня, окидывая взглядом пространство кухни, уставленное пакетами с гостинцами. – Это вам спасибо! Столько всего…

Соколовский только рукой махнул, мол, такие пустяки, а потом сказал:

– Танечка, я с вами хотел поговорить по поводу сада и местных обитателей! Сад тут… не совсем обычный. Так получилось, и я, если честно, пока не знаю причину этого, но тут растут яблони изумительно редкого сорта. Да, он, конечно, слегка одичал и выродился из-за воздействия окружающей среды этого мира, но всё-таки по свойствам сильно отличается от обычных яблок.

Татьяна с любопытством воззрилась на начальство, а из-под окна донеслось:

– Ну, краснобай, ну, говорун!

– Не заставляй меня жалеть о том, что я тебя сюда привёз! – строго заметил Соколовский в сторону окна, и продолжил:

– Короче говоря, яблоки с этих яблонь обладают оздоравливающими и омолаживающими свойствами. Да, к сожалению, сила их воздействия отнюдь не такая, как у их сородичей в исконных землях, но кое-что и они могут! Это и великая удача – найти такие, и в тоже время надо быть настороже…

– Филипп Иванович, вы же говоррили, что сюда посторронние не могут попасть! – припомнил Вран.

– И не могут! Тут местные активизировались. Нет, так-то они вас не тронут, а вот попытаться забраться в сад за яблочками – могут!

– А рразве дворр не защищён? – встревожился Вран.

– Ещё как защищен! Ты вот, кстати, как коряжину проглядел? – хмуро спросил Филипп.

– Какую корряжину?

– Ту, которая у ворот обосновалась!

– Не было у воррот ничего, – вскинулся Вран, моментально принимая истинный облик и вылетая в окно.

Вернулся он очень быстро и сообщил:

– Коррягу эту я рраньше видел в лесу, мы мимо неё прроходим, когда к озерру идём! И что же это получается…

– А получается, что яблоньки под Таниной заботой входят в силу и невольно привлекают кого не надо. Войти они сюда не могут, побеспокоить вас не могут, а вот ожидать приглашения – это да, это запросто! Если человек их сам ПОЗОВЁТ во двор или в дом, то тогда они легче лёгкого могут войти!

– Коряга? – недоумённо спросила Таня.

– Это местный леший, – непринуждённо объяснил Соколовский.

– У ворот? –