Дом с секретом и истинные лица. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– Что? Сказать, что не надо?

– Я тебе скажу! Попробуй только! Вообще не трогай её, она лучше некоторых чует, что делать надо. Вот и не знает, но как-то же понимает!

– А что там с этими яблонями? – удивился Вран. – Яблоки на них мелкие и зелёные, явно кислые жутко.

– Да что б ты понимал! – фыркнул Соколовский. – Короче, смотри, чтобы Татьяна отдыхала, про сад ей ничего не говори, что я спрашивал, и передай, что ей тут все привет передают! А, и вот ещё что – задание для тебя – каждое утро фотографируй старую яблоню, которая ближе к дому, и мне фото высылай!

Отключив смартфон, он кинул его на сиденье рядом, а сам положил руки на руль и пожал плечами:

«Если я прав, то это будет изумительно, просто исключительно интересно!»

Глава 41. Скорость твоего времени

Вечерняя прохлада заставляла уютнее закутываться в плед, замирать от удовольствия, от запахов, звуков, от появляющихся на небе звёзд, которые почему-то так плохо заметны в городе. Нет, вовсе не потому что их заслоняют облака, а потому, что там люди редко поднимают головы, чтобы посмотреть на небо.

Вран где-то летал – Таня сама уточнила, не хочется ли ему крылья размять, и по тому, как он обрадовался, поняла, что этот чудак решил весь её отпуск просидеть рядом в людском виде.

– А можно? – уточнил Вран на всякий случай. – Тебе не страшно будет?

– Ой, да лети уже! Надёжа ты наша! – насмешливо фыркнул Терентий, выкатываясь из зарослей смородины. – Лети, а то совсем крыльями махать разучишься! И это… всерьёз цветоводством займёшься.

– Так… это ты сейчас к чему? – мрачно сощурился Вран, но его умение получать ответы сильно проигрывало умению Терентия избегать таких вопросов, так что, ничего не добившись от вредного кота, он покосился на названую сестру.

– Лети себе на здоровье – отдохни! И можно, и нужно! У тебя же тоже отпуск! – она коварно сцапала Терентия, укутала его в собственный плед и умело придержала пасть, пока обрадованный Вран не улетел.

– А вот это уже приём запрещённый! Некрасиво так… – надулся Терентий, осознав, что вывернуться из захвата ветеринара-профи дело безнадёжное.

– Терёнь, что поделать… Мир неидеален! Периодически находится что-то, что портит все планы, а то и настроение! – сообщила ему Татьяна. – И мне почему-то кажется, что ты собирался испортить его Врану. Намёк на цветоводство его сильно задел.

– А! – Терентий решил, что раз уж Врана не успел как следует покогтить, то хоть посплетничает вдоволь. – Ты ж не знаешь!

Он воспользовался тем, что Таня разжала руки и выпустила его из пледа, устроился рядом и возмущённо воззрился на Татьяну:

– Ты гладь! Чего просто так сидишь-то? Я, значит, тебя тут разговорами буду развлекать, а ты просто так слушать? Чеши, гладь и поддерживай разговор!

– Все указания розданы? – рассмеялась Таня, послушно начёсывая кота.

– Потом придумаю ещё – скажу! Да, так про Враника… он же цветуй свой с собой приволок!

– Цветуй?

– Ну, эту… сумасшедшую цветуёвину, которую приворотным опоили. Донну Розу свою. Он когда вещи собирал, она чуть из горшка не выпрыгнула, так просилась с ним. Вран-то собирался её оставить на попечение Тишинора, но она от норуша листиками отмахивалась и явно скандалила, ну, вот наш роковой вьюнош и сдался! Причём так безнадёжно крылышком отмахнулся, мол, что уж тут… судьбинушка, знать, моя такая… Интересно, а растюха в вороницу может превратиться?

– Вряд ли, – Таня покачала головой, представляя, что именно сделает Вран, когда услышит такие Терентьевские откровения.

– Нда… Тогда у нас в доме будет такое твориться, такое…

– Какое такое?

– Ну как же ты не понимаешь? Вот Враник влюбится, прилетит к тебе с невестой, а тут его растительная ревнивица! Неужели же ты думаешь, что она так просто будет терпеть какую-то пернатую захватчицу рядом со своим этим… как там его твоя сестрица называла? А! Крашем!

– Терентий! Ты опрометчивый кот! Я даже не думала, что ты так любишь риск. Ты хоть можешь представить себе, что сделает Вран, если всё вот это от тебя услышит? Купание в озере – это самое минимальное!

Терентий возмущённо воззрился на Таню.

– Ты это сейчас серьёзно? Он не посмеет!

– А кто ему помешает? – резонно уточнила Таня.

– Ой, да… Сокола же рядом нет, а эти молодые птахи такие… неуравновешенные! – пробормотал Терентий. – И Шушаночка междустенье не откроет…

Он уселся, почесал левое ухо и серьёзно сообщил:

– Это всё потому, что ты на меня очень расслабляюще действуешь! Вот я и размяк, понимаешь… заболтался, уповая на тебя! Так что ты уж не подведи… Если что, спасать меня будешь от этого крылатого флороРомео!

«ФлороРомео» летал не очень долго, вернувшись к крыльцу до того, как на небо выкатилась полная, довольная жизнью луна. Зато Терентий канул в глубинах дома ровно за пару секунд до приземления ворона.

– И куда это кот так смылся? Небось наболтал тут не пойми чего, да? А теперь боится, что я ему это припомню?

Из глубины дома донёсся возмущённый голос Терентия, который высказывал что-то вроде: «Дазакогоонменяпринимает?», и всё стихло.

***

Таня удивлялась тому, как по-разному может вести себя время. Да, конечно, часовые механизмы и электронные устройства исправно отсчитывают секунды, минуты, часы, но сам человек внутри этого временного потока чувствует себя неодинаково. Время то сгущается, пролетая мимо сплошным потоком, из которого даже вынырнуть некогда, только и соображаешь, что прошёл день-неделя-месяц-год, а то вдруг разрежается, становится лёгким, прозрачным, задумчивым, тянется долго и неспешно, давая возможность оглядеться вокруг.

Правда, часто люди продолжают бежать и по этому задумчивому времени, топая ногами, прикрикивая на себя, мол, скорее, а то не успею, и не замечая, что бегут-то они на месте. Что это им даётся возможность никуда не опоздать, замереть на месте, услышать тишину и… вот неожиданно, самого себя.

Скорее всего, в городе Таня так и бежала бы, не в силах оторваться от привычного вращения своих дел. А раньше, до знакомства с норушью, её точно заловили и приставили бы на дачные работы к бабушке и деду – ибо нефиг просто так отпуск проводить – надо с пользительностью! Причём для кого именно была бы эта самая пользительность – дело десятое. Главное, пристроить «забезделившую» трудовую единицу к труду, а то ещё, чего доброго, привыкнет отдыхать!

Зато здесь Татьяна, внезапно попавшая в зону «разряженного и задумчивого времени», почувствовала, как много она успевает – ощутить, подумать, увидеть, почуять запахи и вкусы, различить цвета и оттенки, поймать так много из ранее незамеченного