Дом с секретом и истинные лица. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– тени и свет в лесу, когда на мох падают даже не лучи, а уверенные столбы солнечного света, а обычная паутина, увешенная росинками, кажется гораздо драгоценнее бриллиантовых колье. Что озёрная вода, в которой она сегодня так славно наплавалась, оказывается, ощутимо и очень приятно пахнет хвоей и держит её, как уверенные ладони. Что облака затейливо меняют форму и на них можно любоваться часами, не уставая. Что корявая кора старых яблонь так приятна на ощупь, а обычная вода из шланга рождает устойчивую, хоть и небольшую радугу.

Что-то подобное Таня помнила из детства, но далеко не всё, да и быстро уходили эти воспоминания, когда наваливалось ощущение ненужности, того, что она лишняя и не очень-то любимая. Тут уж не до памяти про паутинки и облака – выплыть бы, барахтаясь в собственной тоске и унынии.

«Выплыла! Выплыла и стала любимой и нужной. Пусть и не совсем обычно и привычно, но главное, что я теперь спокойно живу, могу видеть всё, что меня окружает, могу воспринимать и радоваться любой скорости моего времени», – думала Татьяна, неспешно собираясь ко сну.

И это тоже было непривычно – не доползти до кровати и ухнуть в подушку, в следующий же миг услыхав проклятый будильник, а засыпать, глядя в окно на звёзды, слыша только шум листвы и…

– Тань, а Тань, а ты Врану не скажешь то, что я тебе говорил, да? Нет, я ничего такого и не говорил, но он обозлится! Эти вороны, знаешь, такие нервные!

Терентий что-то ещё произносил, но бормотание это было настолько обыденно, что из общего Таниного настроения ничуть не выбивалось – котики это такие котики…

Утром Терентий обнаружился у Тани под одеялом в виде удивительно малозаметного и скромного холмика.

– Ты так и не ответила мне, а я тебя полночи спрашивал, даже лапой толкал, а ты… спала! – прошелестело из-под одеяла.

– Терёнь, не дрейфь, я не ябеда! – шепнула Таня ему в ответ и тут же получила награду – кота, который оказался непосредственно на её грудной клетке и принялся охорашиваться – умывать заспанную физиономию и заушное пространство.

– А я, Тань, в тебя всегда верил! – сообщил кот, на секунду прерывая своё занятие.

– А можно в меня верить не на мне? – Татьяна скатила говоруна на кровать, откинула одеяло, прикрыв его с головой, и… словно нырнула в новый безмятежно-чудесный день.

Завтрак, доставка мяса страждущим за воротами, прогулка по саду, полив деревьев, поход на озеро, и всё это в мире, полном ВСЕГО – запахов, звуков, ощущений.

Да, время вокруг Тани всё ещё никуда не торопилось, и она ощущала это всё полнее и радостнее.

На этот раз ей удалось раскрутить Врана на совместный заплыв, и они от души наплавались, уже никого не опасаясь.

– Хорошо как! Я плавал последний раз лет… шесть назад, наверное. Это когда меня к бабушке отправляли – там мне всё можно было! Она летала со мной к озеру, на остров, вот там я и купался.

Вран так редко вспоминал вслух что-то про своё детство, что Таня, сидя на берегу и завернувшись в махровое полотенце, замерла, боясь спугнуть его настроение.

– Она у меня… славная! Знаешь, что она сказала, когда я ей последний раз звонил?

– Что?

– Что наконец-то обо мне не беспокоится! Что ты уж точно за мной присмотришь! – он рассмеялся – всё-то ему казалось, что это он за Таней присматривает, а не наоборот. – Слушай, я понимаю, что моя родня у тебя оставила неприятное ощущение, но бабуля – она совсем другая! Может… может, ты когда-нибудь захочешь с ней познакомиться?

– Ну конечно! С удовольствием! – уверенно подтвердила Таня, и Вран разулыбался совершенно детской улыбкой – счастливой и безмятежной.

К лёгким и беззаботным дням было так легко привыкнуть, но Тане время от времени звонили её клиенты, а ещё её собственная бабуля.

– Таня! Я понимаю, что тебе на меня наплевать, но так относиться к матери просто безответственно! Она устаёт на работе, а ещё и выходные работает на даче, а ты?

– А я, бабушка, в отпуске!

– Вот! Вот видишь! И маме твоей в отпуск надо! Ты приедешь, и сразу ко мне и к деду! А Ирочка отдохнёт! Они с Семёном… ну, ссорятся последнее время, так что пускай съездят куда-нибудь вдвоём, а ты пока и на даче поможешь, и с Викой тоже, да? – бабушкин голос стал таким довольным и радостным от того, что она всё так хорошо и славно придумала…

Она и ответа не дожидаясь, сразу продолжила:

– Мы с тобой и варенья наварим, и помидорчиков накрутим с огурцами, и лечо!

Таня только грустно улыбнулась, про лечо она отлично запомнила, что: «А это для деда, Ирочки и Сёмочки, они все очень его любят. Таня, зачем тебе? Муж твой тоже любит? Ну и накрути для него, что тебе, трудно, что ли, банку-другую для мужа поставить?»

Та несчастная банка с лечо, которое сама Таня вообще-то терпеть не могла, была как указательный столб на дороге – вот проехал мимо и понимаешь – маршрут выбран, ничего не поделать.

– И помидоры сама себе поставишь! У нас в этом году их мало уродилось! – тогда неслось вдогонку по Таниному маршруту. – Вот… можешь свёклу взять. Не хочешь? Ну, как знаешь.

Нет, не жалко было этих несчастных банок, над которыми бабушка так тряслась, словно они – вся её ценность в этой жизни, словно, не будь их, её и любить-то не за что. Без них забудут и добрым словом не помянут дочь с зятем и младшенькой любименькой внучечкой. А старшая… Ну что уж с ней церемониться, Таня – она всё и так понимает!

Таня послушно понимала, кивала, делала. Нет, не потому что на что-то рассчитывала, и не потому, что была слабачкой. Вот уж неправда. Просто… помнилось и другое – книга сказок, которую бабушка открывала и начинала читать специальным «сказочным» голосом, оладушки с вареньем, когда мама оставляла Таню у бабушки с дедом, мультфильмы, которые смотреть было гораздо интереснее с бабушкой.

– Таня! Я с тобой разговариваю, а ты всё молчишь и молчишь! Ну так, когда ты из отпуска возвращаешься, что за глупая идея в лес уезжать? Может, пораньше оттуда уедешь, а?

– Зачем? – Таня так задумалась и завспоминалась, что как-то упустила нить разговора.

– Кому я всё это говорила, а? Затем, что маму твою с Семёном надо к морю отпустить, а мы с тобой и Вику досмотрим, и огородом всерьёз займёмся и закрутками! Ты меня поняла? Может,