Буканьерки - Эдит Уортон

– Марч… Марч… Знакомая фамилия.

Леди Гонория улыбнулась.

– Ещё бы, папа!

– Но почему ты так считаешь? Ты хочешь сказать, что я её тоже знаю?

– Да. Мама велела мне обязательно вам напомнить.

– Напомнить о чём?

– Как же, о том, что вы её бросили и разбили ей сердце! Разве вы не помните? Папа, вам следует быть с ней особенно любезным, и уж точно не спрашивайте, бывала ли она когда-нибудь в Оллфрайерсе.

– Я – что? Ах да, конечно… Эти старые глупости! Надеюсь, я достаточно «любезен», как ты выражаешься, со всяким, кто приходит в мой дом, – отмахнулся лорд Брайтлингси, одёргивая лацканы своего фрака и величественно запрокидывая голову. В ту же секунду дверь в гостиную снова распахнулась, и в комнату вошли две девушки. Лорд Брайтлингси взглянул на них, стоя у камина, издал лёгкий возглас и вышел навстречу с протянутой рукой. Старшая, та, что повыше, подошла, чтобы пожать её.

– Вы лорд Брайтлингси, не так ли? Я мисс Сент-Джордж, а это моя сестра Анабель, – сказала молодая леди смело, но без фамильярности.

Лорд Брайтлингси устремил на неё взгляд, выражавший нескрываемую доброжелательность. Давно его глаза не отдыхали на чём-то столь свежем и прекрасном, и это ощущение показалось ему очень приятным. «Жаль, – подумал он, – что его старший сын не унаследовал его роста, к тому же у него веснушки и светлые ресницы. Чёрт возьми, будь я в возрасте Сидауна…»

Но прежде чем он успел ещё раз выразить своё одобрение, появилась другая гостья. На сей раз это была смутно знакомая ему дама: невысокая пожилая леди, одетая со слегка старомодной элегантностью. Дама приблизилась к нему, краснея под тонким слоем румян.

– О, лорд Брайтлингси…

И, взяв её дрожащую маленькую ручку, он повторил про себя: «Старая подруга моей жены, конечно, мисс Марч. Я отлично знаю эту фамилию… а что ещё, чёрт возьми, Гонория просила меня о ней помнить?»

XII

Когда сёстры Сент-Джордж, следуя со свечами в руках за ночной процессией, направлявшейся в спальни и возглавляемой леди Брайтлингси, добрались до двери своей комнаты, они с трудом поверили, что высокие часы, так громко тикавшие в углу, не отстают на час-другой.

– Да неужели всего половина одиннадцатого? – воскликнула Вирджиния.

Кончита, вошедшая за ними, со смехом рухнула на диван.

– Вот, о чём я всегда думаю, когда приезжаю из города. Но это не часы в Оллфрайерсе отстают, за ними следит мой свёкор. Дело в самом месте. – Она вздохнула. – В Лондоне ночь только начинается. И самое худшее, что когда я здесь, я к десяти часам уже смертельно хочу спать, как будто не ложилась до рассвета.

– Полагаю, это из-за того, что приходится изо всех сил вести беседу, – не удержалась Нэн.

– И это, и жуткая уверенность, что если кто-то всё-таки заговорит, то не скажет ничего, что ты не слышала уже миллион раз. Бедняжка мисс Марч! Как она старалась, но всё бесполезно… Мой свёкор никогда не может придумать, что ей сказать. Ну, Джинни, что ты думаешь о Сидауне?

Вирджиния покраснела – вопрос был слишком уж прямым.

– Ну, я подумала, что он тоже выглядит довольно грустным, как и все остальные.

– Да, он грустит, бедняга Сиди. Дело в том – и это не секрет, – что он запутался в отношениях с одной хищной дамой, которая не может себе позволить его отпустить, – и я подозреваю, он так устал от этого, что если бы появилась какая-нибудь милая девушка и протянула ему руку…

Вирджиния, распуская свои светлые волосы перед зеркалом, презрительно отбросила их за спину.

– В Америке девушкам не приходится самим протягивать руку.

– О, я имею в виду, просто будь добрее, прояви к нему немного сочувствия. Его нелегко развлечь, но я заметила, как он пару раз смеялся над тем, что говорила Нэн.

Нэн в удивлении приподнялась.

– Я? Джинни утверждает, что я всегда говорю что-то не то.

– Ну, знаешь, здесь, в Англии это довольно ценится. Они так устали от идеально воспитанных американцев, которые боятся произнести хоть одно лишнее слово.

Вирджиния усмехнулась с лёгким раздражением.

– Тебе лучше протянуть руку, Нэн, если хочешь стать невесткой Кончиты.

– О, ужас! Мне нравится просто болтать с людьми, которых я не боюсь, – вроде того молодого человека, с которым мы недавно познакомились в Лондоне, он сказал, что он твой друг. Он ведь живёт где-то поблизости, не так ли?

– О, Гай Творт. Ещё бы! Один из самых очаровательных «неудачных женихов» в Англии.

– Что это значит – «неудачный жених»?

– Молодой человек, от которого все женщины без ума, но который слишком беден, чтобы жениться. В общем, единственный тип, который остался для замужних дам, – так что, пожалуйста, руки прочь, дорогая. Не то чтобы я сама засматривалась на Гая, – добавила Кончита со своей ленивой усмешкой. – Дик сам по себе достаточно неудачный жених для меня. Я ищу друга со стабильным доходом, который не знает, как потратить свои деньги.

– Кончита! – воскликнула Вирджиния, покраснев от негодования. Леди Ричард поднялась с дивана.

– Простите! Я забыла, что вы, маленькие пуританки, ещё не освоились. Спокойной ночи, дорогие. Завтрак ровно в девять, и не забудьте семейные молитвы. – Она остановилась на пороге, чтобы полушёпотом добавить: – И ещё не забудьте, что послезавтра мы поедем навестить его – того самого «неудачного жениха», разумеется. И даже если он вам неинтересен, вы увидите самое прекрасное место во всей Англии.

– Что ж, это была чистая правда, что Кончита говорила насчёт молчания, – заметила Вирджиния, когда сёстры остались одни. – Ты можешь вспомнить что-то кошмарнее этого ужина? Я не могла ни слова вымолвить. У меня язык прилип к нёбу.

– Я не особенно расстроилась, потому что это дало мне возможность всё рассмотреть, – возразила Нэн.

– На что там смотреть? Всё, что я увидела, – это большой зал с трещинами на потолке и облупившейся штукатуркой на стенах. А после ужина, когда эти огромные костлявые девицы показывали нам альбомы с видами Рейна, мне хотелось закричать от скуки. Удивительно, что они ещё и волшебный фонарь не достали!

Нэн замолчала. Она знала, что кругозор Вирджинии ограничивается людьми, их одеждой и экипажами, в которых они ездили. Её собственная вселенная была так переполнена чудесными видами и звуками, что, несмотря на осознание превосходства Вирджинии – её красоты, непринуждённости, уверенности в себе, – Нэн иногда испытывала к ней неловкую жалость. Как, должно быть, холодно и одиноко, думала она, в таком пустом, бесцветном мире, как у её сестры!

– Но дом ужасно величественный, ты не находишь? Мне