Буканьерки - Эдит Уортон

Он улыбнулся.

– Не знаю. Не знаю. Полагаю, если бы человек был женат на женщине, которую он обожает, то вскоре он вышел бы за пределы её красоты. То же самое я чувствую и по отношению к Хонерславу. Это у меня в крови.

– Ах, так вы понимаете! – воскликнула она.

– Понимаю?

Нэн слегка покраснела, слова вырвались сами собой.

– Я имею в виду это «запределье» вещей. Я знаю, что такого слова нет.

– Но есть такое чувство. Когда двое достигают его вместе… ну, они, можно сказать, «за пределами». – Он запнулся. – Теперь вы понимаете, почему я хотел, чтобы вы приехали в Хонерслав, – сказал он странным, изменившимся голосом. Она всё ещё задумчиво смотрела на него.

– Вы знали, что я пойму.

– О, всё! – Она вздохнула с наслаждением, но тут же добавила: – Нет. Есть кое-что, чего я не понимаю. Как вы можете уезжать и оставлять это всё на такой долгий срок?

Он нервно рассмеялся.

– Вы не знаете Англию. Это часть нашего чувства «запределья». Я бы сделал гораздо больше ради этих старых камней.

Нэн опустила глаза на истёртые плиты террасы.

– Понимаю. Это было глупо с моей стороны.

Без всякой причины внезапный румянец снова прихлынул к её щекам, и молодой человек тоже покраснел.

– Красивый вид, – прошептала она, вдруг почувствовав себя неловко.

– Зависит от того, кто смотрит, – сказал он.

Она соскочила с балюстрады и, отвернувшись, погрузилась в созерцание мерцающих далей. Гай Творт больше ничего не сказал, и долгое время они стояли рядом молча, видя друг друга в каждой черте пейзажа. Сэр Хелмсли, предварительно разразившись гневной тирадой по поводу иностранных пришельцев, после их прибытия расплылся в улыбке. Гай привык к таким внезапным переменам в отцовском настроении и знал, что их способна вызвать женская красота. Его отец никогда не мог устоять перед очарованием длинных ресниц и ярких губ, и никто лучше Вирджинии Сент-Джордж не знал, как использовать подобные чары.

– Эта рыжая ведьма из Бразилии не промах, – пробормотал сэр Хелмсли вечером, покуривая сигару после ужина. – Я не удивлён, что она там, в Оллфрайерсе, всех расшевелила. Чёрт возьми, я бы сказал, мистер Ричард Марабл нашёл себе жену под стать… Но твоя Сент-Джордж – богиня… patuit dea[34] – думаю, такие мне больше по душе… божественно скучные… они просто тихо несут свою красоту, как жрицы в Панафинейской процессии[35]…

Он откинулся в кресле и пристально посмотрел на своего сына, который сидел, склонив голову, рисуя затейливые арабески на столе из красного дерева.

– Гай, мой мальчик, такие экземпляры дороги в приобретении, как Венера Милосская, и их так же трудно вписать в домашнюю жизнь.

Гай Творт поднял голову, рассеянно улыбнувшись.

– Полагаю, Сидаун именно об этом и думает, сэр.

– Сидаун?

– Ну, я думаю, ваши классические сравнения относятся к старшей мисс Сент-Джордж, не так ли?

Отец и сын продолжали смотреть друг на друга: отец – в недоумении, сын – с лёгким скрытым весельем.

– Что? Разве не старшая? – воскликнул сэр Хелмсли.

Гай покачал головой, и отец со стоном откинулся назад.

– Боже правый, мой мальчик! Я думал, я тебя понял. Совершенная красота… и у этой девушки она есть.

– Полагаю, да, сэр.

– Полагаешь?

Гай поднял голову и прочистил горло.

– Видите ли, сэр, так получилось, что это младшая.

– Младшая? Я её даже не заметил. Я думал, ты избавляешь меня от неё, чтобы я мог уделить больше внимания красоткам.

– Возможно, в каком-то смысле так и было, – сказал Гай. – Хотя, думаю, вам было бы почти так же интересно поговорить с ней, как и любоваться богиней.

– Хм. О чём вы говорили?

– Ну, она замерла перед картиной Россетти в кабинете и тут же начала цитировать «Блаженную деву».

– Это дитя? Значит, «Чувственная школа»[36] добралась и до глуши! Ну, я не уверен, что это лучшее блюдо для семейного завтрака.

– Думаю, она случайно на это наткнулась. Оказывается, у неё замечательная гувернантка, кузина Россетти.

– Ах да. Одна из потомков старого Теставальи, полагаю. Какое странное стечение обстоятельств – обречь итальянскую патриотку на воспитание маленькой мисс Джонатан!

– Мне кажется, это, скорее, счастливая случайность – у неё появился человек, с которым она могла бы поговорить о поэзии.

– Что ж, предположим, ты предоставишь это её гувернантке. А? Слушай, Гай, ты же не хочешь сказать?..

Его сын замялся.

– Мне нечего добавить к тому, что я сказал вам на днях, сэр. Моя работа в Южной Америке на первом месте, и бог знает, что с ней будет, когда я вернусь. Ей всего восемнадцать, а я видел её лишь дважды…

– Ну, я рад, что ты это помнишь, – вставил отец. – В твоём возрасте я бы ни за что не удержал этого в памяти.

– О, я хорошо всё обдумал, уверяю вас, – ответил Гай всё с той же спокойной улыбкой.

Сэр Хелмсли поднялся с кресла.

Они вместе вышли в сумерки и прохаживались взад-вперёд, как обычно, в тишине. Гай Творт понимал, что разум сэра Хелмсли, как и его собственный, был переполнен настойчивыми, странными мыслями, которые рвались наружу. А времени, чтобы их высказать, оставалось так мало! Для молодого человека шаги отца и его собственные звучали так же таинственно, как поступь грядущих лет. Спустя некоторое время они сделали одну из своих обычных пауз и встали, облокотившись на балюстраду над темнеющим пейзажем.

– Эх, ну… о чём ты думаешь? – резко спросил сэр Хелмсли в своей привычной манере внезапных и колких расспросов.

Гай задумался.

– Я подумал, как всё здесь мне уже кажется странным и далёким. Я вижу всё так же ясно, как во сне.

Сэр Хелмсли нервно рассмеялся.

– Хм. А я думал, что самое странное во всём этом – услышать здравые рассуждения о молодой женщине под крышей Хонерслава.

Он сжал руку сына, затем резко отвернулся, и они возобновили прогулку в тишине, ибо, по правде говоря, больше сказать было нечего.

XIII

Темноволосая девушка, такая красивая, что каждый, кто находился рядом, невольно оборачивался в её сторону, нетерпеливо стояла на углу запруженной лондонской улицы. Был чудесный июльский полдень, и толпа, преградившая ей путь, собралась, чтобы посмотреть на знатных леди в их парадных каретах, направляющихся на последний в этом сезоне дворцовый приём.

– Не понимаю, почему они нас не пропускают. Это хуже сельского цирка, – проворчала красавица своей спутнице, девушке помоложе, которая была бы хорошенькой, если бы не такое блистательное соседство, да ещё и слишком широко улыбалась, когда смеялась. Она и сейчас рассмеялась.

– А