Буканьерки - Эдит Уортон

Лебеди, столь же сказочные для Нэн, как и её воображаемый галеон, величественно скользили по серебристой глади, а лодки, управляемые прекрасными атлетами с обнажёнными руками, сновали взад-вперёд между пологими травянистыми берегами.

Поначалу только Нэн из всей компании замечала реку. Внимание Вирджинии едва ли простиралось дальше кругов кальцеолярий и лобелий, украшавших газон, и ваз с красными геранями и фиолетовыми петуньями, что стояли по обе стороны входной двери. Ей нравились ухоженные цветы и яркий газон, и ей было приятно в тёплые послеобеденные часы сидеть под старым кедром и устраивать новомодные чаепития, которым их научила мисс Марч при помощи опытной горничной леди Чурт. Лиззи Элмсворт и Мейбл тоже любили чаепития, но почти не замечали огромные сине-зелёные ветви, под которыми совершался этот обряд. Они выросли между городскими улицами и курортными отелями и были безмятежно равнодушны к тому «запределью», о таинственном ощущении которого Нэн доверительно рассказала Гаю Творту.

После первого растерянного контакта с прислугой леди Чурт обе матери, немного растерявшись поначалу, полностью доверились этим опытным помощникам и с удовольствием погрузились в свои старые курортные привычки. Для миссис Сент-Джордж и миссис Элмсворт коттедж в Раннимиде отличался от «Гранд-Юниона» в Саратоге лишь скромными размерами и более ограниченными возможностями для сплетен. Конечно, мисс Марч частенько наведывалась с пикантными новостями из Лондона, но высокопоставленные персоны, о которых шла речь, были слишком далеки, чтобы заинтересовать этих «изгнанниц». Миссис Сент-Джордж скучала даже по тому, что ненавидела в Саратоге, – по фамильярности чернокожих слуг, навязчивой общительности миссис Клоссон и по зрелищу ипподрома, где дамы в розовых шляпках поджидали полковника. Миссис Элмсворт никогда не тратила время на то, чтобы кого-то ненавидеть. Она была бы совершенно счастлива в Саратоге и Нью-Йорке, если бы её дочери встретили там более радушный приём. Втайне она считала Лиззи слишком привередливой и гадала, как бы сложилась её собственная жизнь, если бы она отвергла мистера Элмсворта, который был всего лишь клерком в деревенской бакалейной лавке, когда они связали свои судьбы. Но у девушек были свои планы, и после несчастливого, как оказалось, замужества Кончиты Клоссон, пробудившего в них социальные амбиции, миссис Элмсворт была совершенно готова позволить им попытать счастья в Англии, где такая красота, как у Лиззи (большая редкость здесь, как она полагала), считалась способной возвести девушку чуть ли не на трон.

– Было бы, конечно, забавно, – доверительно поделилась она с миссис Сент-Джордж, – увидеть одну из наших дочерей устроившейся в Виндзорском замке (миссис Сент-Джордж подумала, что было бы чрезвычайно смешно увидеть там одну из дочерей миссис Элмсворт). Мисс Марч, которой доверили эту тайну, пришла к выводу, что миссис Элмсворт не вполне понимает разницу между английским монархом и его подданными.

– К сожалению, все Их Королевские Высочества уже женаты, – сказала она с назидательным смешком. Миссис Элмсворт туманно ответила:

– О, а разве нет множества других герцогов? – Если бы они были, то Лиззи справится, подразумевал её тон, и мисс Марч, чей разум теперь был занят соединением этой темноволосой красавицы с лордом Сидауном, забеспокоилась: не постигнет ли её очередная неудача, на этот раз не как в её собственном случае, а из-за чрезмерных амбиций юной леди.

Миссис Элмсворт также скучала по дружелюбной суете отеля «Гранд-Юнион», по джентльменам из Нью-Йорка, приезжавшим по субботам с новостями с Уолл-стрит, и по ажиотажу, который охватывал столовую, когда разносился слух, что мистер Элмсворт снова сорвал куш на бирже; но вскоре она примирилась с рутиной игры в безик с миссис Сент-Джордж. Сначала её тоже охладила безмолвная упорядоченность домашнего уклада, но, хотя обе дамы находили горничных невыносимо необщительными и слишком боялись кухарки, чтобы ступить на кухню, они наслаждались отсутствием домашних неурядиц и новым ощущением того, что каждое их желание угадывалось.

Бунгало становилось намного привлекательнее в отсутствие его владелицы. Парламент заседал в тот год необычно долго, и многие молодые члены обеих палат, изнывавшие от желания сбежать в Шотландию, а также личные секретари и младшие правительственные чиновники, всё ещё прикованные к своим столам, находили утешение в коттедже на Темзе. Подкреплённые гвардейцами, расквартированными в Виндзоре, они продлили речной сезон способом, неведомым старейшим жителям. В тот год погода словно была в сговоре с американскими красавицами, и катание на плоскодонках при лунном свете было лишь одним из многочисленных летних развлечений в Раннимиде.

Коттедж на Темзе предлагал леди Ричард Марабл счастливое спасение от её небольшого домика в Лондоне, где ей постоянно приходилось иметь дело с кредиторами и слугами, оставшимися без жалованья, которых приходилось уговаривать не увольняться. Она часто приезжала, всегда привозя с собой нужных людей, организовывала вечеринки и придумывала развлечения, так что приглашения в коттедж стали такими же желанными, как билеты в королевскую ложу на скачках. В Кончите с её лёгким нравом не было ни капли зависти. Она была в восторге от успеха своих подруг и гордилась тем восхищением, которое они вызывали.

– Каждая из нас обладает своим преимуществом, – сказала она Лиззи Элмсворт, – и если мы будем действовать сообща, то с лёгкостью обойдём всех других женщин. Мужчины блаженно счастливы в доме: за ними никто не присматривает, они могут курить в любой комнате, любоваться тобой и Вирджинией, смеяться над моими шутками и подпевать песням в стиле Глубокого Юга, которые я пою. Пока ещё рано говорить, что именно привнесут Нэн Сент-Джордж и Мэб, однако, по всей вероятности, они обретут свое собственное амплуа, к тому же нынешнее зрелище уже само по себе достойно похвалы. Если мы будем придерживаться правил игры и не станем подло обманывать друг друга («О, Кончита», – запротестовала Лиззи с красивой, страдальческой улыбкой), то в следующем году весь Лондон будет наш.

Никто не следил за развлечениями в Раннимиде с бóльшим вниманием, чем мисс Тествэлли. «Вторжение» в Англию было её идеей, и по множеству мелких признаков она уже поняла, что оно завершится триумфом. Но с самого начала она предостерегала своих подопечных от чрезмерной уверенности в лёгкой победе.

Молодым людям позволяли наслаждаться невинными забавами сколько душе угодно, однако мисс Тествэлли следила за тем, чтобы они не забывали о пределах дозволенного. Было достаточно занимательно уже то, что они находились в компании бесстрашных и разговорчивых девушек, говоривших новые вещи на новом языке, несведущих в традициях и не обращавших внимания на сословные различия, но вскоре стало ясно, что к молодым хозяйкам следует относиться с тем же уважением, если не с той же церемонностью, что и к английским девушкам