Буканьерки - Эдит Уортон

с ней в коттедж по воскресеньям, веселье становилось всё более бурным и необузданным. Главным талантом Тедди были розыгрыши, и их подготовка подразумевала излишние вольности на верхних этажах дома, слишком частые беспорядочные перемещения из спальни в спальню и слишком много визгливых полуночных боёв подушками.

Мисс Тествэлли заметила, что Нэн, чья эмоциональность всегда бросалась из крайности в крайность, становилась всё более беспокойной и возбуждённой, и она сочла необходимым оградить девочку от этого влияния и держать её на расстоянии. То, что остальные девушки часто бывали шумными, а порой вульгарными, не тревожило мисс Тествэлли – они явно были заняты охотой на мужей и, вероятно, нашли лучший способ их заполучить. Сидаун, несомненно, был очень увлечён Лиззи Элмсворт, а двое-трое других молодых людей стали жертвами обаяния Вирджинии. Но Нэн было ещё слишком рано вступать в брачную гонку, и, когда придёт её время, как мисс Тествэлли надеялась, это произойдёт по другим причинам и иным способом. Она не хотела, чтобы её подопечная обручилась после ночи с шампанским и песнями на реке; её чувство художественной гармонии отвергало идею о том, чтобы Нэн перенимала приёмы старших девушек.

Миссис Сент-Джордж была слегка озадачена, когда гувернантка предложила оградить свою ученицу от поздних посиделок и непрерывных развлечений в коттедже.

Не столько мысль о расставании с Нэн, сколько потеря моральной поддержки от присутствия гувернантки беспокоила миссис Сент-Джордж.

– Но, мисс Тествэлли, почему вы хотите уехать? Я совершенно не умею разговаривать с этими слугами, и я никак не могу запомнить титулы молодых людей, которых привозит Кончита, и как мне к ним правильно обращаться.

– Уверена, мисс Марч поможет вам со всем этим. И всё-таки Нэн просто необходимо уехать на две-три недели. Вы не заметили, как она исхудала? И глаза у неё стали огромные, как блюдца. Я знаю одно тихое местечко в Корнуолле, где она могла бы купаться и ложиться спать каждую ночь в девять часов.

Ко всеобщему удивлению, Нэн не возражала.

Перспектива увидеть новые места зажгла её воображение, и она, казалось, совсем потеряла всякий вкус к бурной жизни в коттедже, когда мисс Тествэлли пообещала, что по пути они остановятся в Эксетере, где есть очень красивый собор.

– А красивые дома мы тоже увидим? Я люблю смотреть на дома, настолько древние и прекрасные, что люди, живущие там, словно впитали их в свою плоть и кровь.

Мисс Тествэлли пристально посмотрела на свою ученицу.

– Какое странное выражение! Вы его где-то вычитали? – спросила она, поскольку неразборчивость в чтении Нэн иногда её тревожила.

– О нет. Это сказал мне тот молодой мистер о Хонерславе. Именно поэтому он уезжает на два года – чтобы заработать много денег, а потом вернуться и потратить их на Хонерслав.

– Хм, судя по тому, что я слышала, Хонерслав запросто мог бы поглотить гораздо больше, чем он, вероятно, заработает за два года, да и за десять тоже, – сказала мисс Тествэлли. – Говорят, что и отец, и сын очень расточительны, и единственный способ для мистера Гая Творта сохранить свой родовой дом – это привести в него богатую наследницу.

Нэн выглядела задумчивой.

– Вы хотите сказать, даже если он её не любит?

– О, ну, я полагаю, он полюбит её – или, во всяком случае, будет ей благодарен.

– Не думаю, что благодарности достаточно, – сказала Нэн со вздохом. Она снова помолчала некоторое время, а затем добавила: – Мистер Творт прочитал все стихи вашего кузена – Данте Габриэля, я имею в виду.

Мисс Тествэлли бросила на неё изумлённый взгляд.

– Могу я спросить, как вы это выяснили?

– Да просто в кабинете сэра Хелмсли висит совершенно прекрасная картина вашего кузена, и мистер Творт мне её показал. И мы поговорили также о его поэзии. Но мистер Творт считает, что есть стихи даже более чудесные, чем «Блаженная дева». Некоторые сонеты из «Дома жизни», я имею в виду. А вы как думаете, они красивее, мисс Тествэлли?

Гувернантка заколебалась; она часто ловила себя на том, что затруднялась с ответами на вопросы Нэн.

– Вы сказали мистеру Творту, что читали некоторые из этих стихов?

– О да, я сказала ему, что прочитала каждое из них.

– И что он сказал?

– Он сказал… он сказал, что с самого начала почувствовал, что у нас с ним непременно должны быть одинаковые вкусы; и ему очень понравилось, что я люблю Данте Габриэля. Я сказала ему, что он ваш кузен и что вы очень к нему привязаны.

– Ах, хорошо, я рада, что вы ему это сказали, потому что сэр Хелмсли Творт – старый друг моего кузена и один из его главных покровителей. Но знаете, Нэн, есть люди, которые не ценят его поэзию – не понимают, насколько она прекрасна, – и я бы предпочла, чтобы вы не заявляли во всеуслышание, что прочитали все его стихи. Некоторые люди так глупы, что не смогут понять, как юная девушка может увлекаться такой поэзией. Вы же понимаете, дорогая?

– О да. Они, полагаю, были бы шокированы, ведь там всё о любви. Но именно поэтому мне они и нравятся, – спокойно сказала Нэн.

Мисс Тествэлли промолчала, и Нэн задумчиво продолжила:

– А мы увидим ещё какие-нибудь места, столь же прекрасные, как Хонерслав?

Гувернантка задумалась. Она не планировала возить свою воспитанницу по достопримечательностям, и в Корнуолле, казалось, не так уж много интересного. Но наконец она сказала:

– Что ж, Тревенник не очень далеко от Тинтагеля. Если там не будет хозяев, я, пожалуй, смогу вас туда отвезти. Вы же знаете, что старый Тинтагель считался замком короля Артура.

Лицо Нэн озарилось.

– Там, где были рыцари Круглого стола? О, мисс Тествэлли, мы можем и это увидеть? И то озеро, куда он бросил свой меч Экскалибур? О, а может, поедем уже завтра, как вы думаете?

Мисс Тествэлли почувствовала облегчение. Её слегка встревожил намёк Нэн на Хонерслав и то, как он неожиданно приоткрыл ей обмен откровенностями между Гаем Твортом и её воспитанницей, но она поняла, что мысль о посещении мест, воспетых в знаменитых поэмах Теннисона, смела все прочие её мысли. «Королевские идиллии» были для Нэн своего рода волшебным окном, и мисс Тествэлли улыбнулась про себя, увидев, как легко девушка переключается с одного нового образа на другой. «К счастью, она ещё ребёнок», – подумала гувернантка, вздохнув, сама не зная почему, о том, что ждёт Нэн в будущем, когда детство останется позади.

XV

Герцог Тинтагельский был молодым человеком, обременённым щепетильностью. Вероятно, это было связано с тем, что его покойный