Онесто - Франческо Видотто

в то время как второй подгреб под меня сложенные в кучу тряпки, соорудив импровизированный тюфяк, а затем уложил меня на него навзничь.

– Давай держи ее, – сказал он.

– Почему я?

– Хорошо, давай ее разыграем.

И они сыграли чет-нечет, а потом сильная рука сжала меня за горло и снова послышался тот же голос.

– А теперь не дергайся. – При этих словах я почувствовала, как ногам становится холодно и как задирается вверх юбка.

И тогда я поняла.

Я начала рваться и метаться, словно одержимая демонами, и вопить что есть мочи.

И получила удар кулаком прямо в лицо.

Я почувствовала, как костяшки его пальцев врезались в мои губы и зубы, а во рту у меня появился железный вкус моей крови.

– Ну-ка лежи смирно, будь умницей.

Но я не смирилась.

Я извивалась и брыкалась почище любого мула.

Тогда этот человек схватил меня за запястья, развязал их и заставил меня положить ладони тыльной стороной на землю – плашмя, раскрыв веером пальцы.

Коленом он уперся мне под дых и давил, прижимая к земле.

Затем я почувствовала прикосновение чего-то ледяного и металлического в том самом месте, где начинаются пальцы.

– Теперь-то мне удастся тебя укротить.

И я вновь услышала его дыхание над моим ухом.

– Чувствуешь, какое острое лезвие у манеры[25]? Будь покладистой, или я отхвачу тебе пальцы, все десять. Буду резать по одному.

Я снова стала вырываться с силой, которую сама в себе не подозревала.

Лезвие топора прорезало мою кожу, дошло до кости и все еще продолжало давить.

И тогда я остановилась.

– Умница, сучка, – сказал он. – А теперь, ну-ка, давай сама раздвигай ноги, не стоит нас больше утомлять. Давай будь покладистой, – повторил он.

Я оцепенела от ужаса. Все мысли у меня в голове перепутались.

Не соображая, что делаю, я послушно исполнила то, что он говорил, как если бы это было единственным моим спасением.

Оба они натешились мной досыта.

Мне оставалось лишь стискивать зубы, и пока я их сжимала, я молилась, надеясь, что, может, хотя бы Пресвятая Дева придет мне на помощь.

Потом они снова меня связали. На этот раз еще и лодыжки.

Они подвесили меня, будто колбасу, и перед тем, как уйти – может, чтобы помешать мне позвать на помощь, а может, чтобы просто прибить меня, и дело с концом, – они ударили меня поленом по голове.

Я почувствовала сильнейший удар и услышала, как зубы лязгнули о зубы.

Потом были какие-то звуки, раскатывавшиеся и затихавшие.

Потом сплошная темнота.

Я ненадолго очнулась, только когда Онесто с Мансуэто меня нашли.

Листок второй

На прошлой неделе, как и всегда по понедельникам, я чувствовала себя неспокойно.

Мне предстояло возвращаться одной домой от фонтана Лонжару́, как вдруг внезапно появился ты.

Я думала, ты работаешь в лесу, но увидела, что ты вместо этого стоишь передо мной.

Как же я удивилась!

И почувствовала, как сердце в груди у меня замерло.

– Я провожу тебя до дома, – сказал ты с таким видом, как будто это было самым обычным делом.

Ты взял у меня корзину с выстиранным бельем, и мы отправились в путь.

Стояла прекрасная теплая погода, ведь бабье лето в этом году даже жарче настоящего, так что мы поднялись по тропинке, ведущей к Коль-Контра́с, и, когда мы оказались на вершине, ты остановился и сел у того высоченного камня, от которого вниз открывается потрясающий вид.

Мне бы следовало поскорее идти домой, но меня это не заботило.

И я тоже села рядом с тобой у этого камня.

Я смотрела на тебя в этом твоем нахлобученном на голову старом берете, а ты смотрел на горы и улыбался.

Какая же у тебя чудесная улыбка.

Если я полюбила тебя, то в том числе и благодаря ей.

Потом ты обернулся ко мне, и тогда я поцеловала твою улыбку, а ты бережно взял меня за плечи и уложил на землю.

Я почувствовала вдоль руки твое осторожное ласковое прикосновение.

Ты боялся, что твоя грубая шершавая ладонь меня поцарапает.

И тогда я сама взяла твою ладонь и прижала ее к своему лицу.

Теперь уже ты поцеловал меня и целовал еще и еще.

Мои губы, шею, плечи, потом все ниже и ниже.

Я чувствовала тебя повсюду.

Глаза у меня были закрыты, и в какой-то момент ты вдруг пропал с моей кожи, но я тут же вновь ощутила тебя на своем колене.

Твои губы на моем колене и твою руку, поднимающуюся по моему бедру.

Мне стало страшно, что я вновь испытаю ту боль.

Ту неистовую жестокость.

Я посмотрела на тебя, и ты понял.

– Можно? – спросил ты.

Я безмолвно ответила «да».

Внутри меня все вибрировало.

Нежно и бережно ты стал целовать меня снова, пока не раскрыл глаза и не устремил их прямо в мои, а потом, так и не сводя с меня глаз, ты накрыл меня своим телом.

Я ждала, что будет больно, но боль не приходила.

Мне казалось, что я дышу тобой, что ты проник в меня, как воздух.

Потом ты растянулся рядом со мной, глядя в небо.

Тем временем уже стемнело.

Безмолвный лес вокруг обнимал нас своими длинными древесными руками, а над головой мерцали восхитительные, безупречные звезды.

Я чувствовала себя дома.

Наверное, любое место становится домом, когда любишь.

– Знаешь, что? – спросил ты.

– Что?

– Когда я смотрю на всю эту бескрайнюю необъятность неба, мне кажется, что наши обыденные повседневные дела по сравнению с ним просто ничтожны. Моя работа на лесопильне, забота о Бруно, беспокойство, чтобы был кусок на столе. Я человек не слишком образованный, однако мне кажется, я понял, что такое любовь.