Граница - Виталий Леонидович Волков

в этом убедился сам. И не только поэтому. Оливер добросовестно изучил вопрос в интернете и с другой стороны. И убедился в том, что стресс действительно может разрушать зубы. Поэтому, взвешивая свои «за» и «против» на внутренних весах, он решил для себя, что Виктор хоть и не прав по сути, и несет в себе много изъянов советского восприятия, как его зубы – изъянов советской гигиены, но человек не пустой. Он должен честно сказать себе, что после того эпизода сам приложил руку к тому, чтобы их общение стало развиваться, вплоть до нынешнего выходного дня. Виктор тоже проявлял встречность. Поводом для знакомства с семейством Дитрихов послужила совместная поездка в маленький курортный городок к юго-западу от Кельна, где есть прекрасный бассейн с термальными водами. Вернее, повод – это отсутствие у Виктора автомобиля, чтобы добраться до городка самостоятельно. Кстати, именно русский указал Оливеру на существование прекрасных вод Бад Ара. Известно, что эмигранты порой лучше осведомлены о среде обитания, чем аборигены. Этому есть простое объяснение: одно дело расти в привычной удобренной почве, другое – пробиваться сквозь асфальт. Хотя Виктор не произвел на Оливера впечатление человека, который пробивался сквозь асфальт. Скорее, наоборот, это врачу требовалось пробиваться сквозь ироничную необязательность выводов «русского пациента» к той общей рациональной сути, которая наверняка имеется и к которой у Оливера возникло любопытство. Что движет этим человеком? Что он на самом деле думает о нас? Наконец, возможно ли, что странная его родина вольется в цивилизованную Европу?

Неделю назад доктор Дитрих зачитал Виктору целый список достопримечательностей, посещению которых можно было бы посвятить ближайший выходной, а тот, в ответ, с улыбкой сфинкса упомянул про воды Бад Ара. «Мои русские уверяют, что там очень культурное место». Доктор Дитрих, как обычно, не поверил на слово. Да и что значит «культурное место»? Опять усмешка? Он полез в интернет, но, изучив вопрос, согласился. Отзывы о городке, о бассейне и обо всем оздоровительном комплексе были собраны самые распрекрасные. Однако теперь уже Оливеру не сразу удалось убедить Петру, которая отнеслась к предложению мужа скептически. Семья есть семья, суббота – это суббота, отдых это отдых, а приятели – это хорошо, только это из другого огорода овощи. Но Оливер и тут проявил терпение. Он объяснил, что приятельство развивает не ради приятельства самого по себе, а имея далеко идущую цель. Правда, когда жена уточнила, идет ли речь о новой форме гуманитарной поддержки, (а таковую она всячески приветствовала, будучи женщиной, строго говоря, образцово прогрессивной и по-европейски культурной), Оливер честно ответил, что в данном случае пока имеет место взаимовыгодный культурный обмен. Это с самого начала насторожило, а не заинтересовало Петру, но Оливер успел исправить оплошность. «Русские – наши самые опасные соседи. Нам надо понять, какие они без Путина, на свободе». Упоминание имени русского диктатора возымело нужное действие, и фрау Дитрих согласилась. Детям достойная женщина объяснила, что папа взял шефство над эмигрантом из России. Мальчики поняли, кем разбавят семью в выходной день, и послушно кивнули аккуратно стриженными головами. Дело в том, что раз в месяц, в последнюю субботу, отец семейства с утра, сразу после завтрака, вел Марка и Давида на службу в маленькую католическую церковь возле Люксембургерш-трассе. А после службы они втроем направлялись в общежитие для беженцев, что на Барбароссаплатц, или в приют для бомжей на улице Готтесвег – он там по соседству с таким же двухэтажным борделем. Приют – с синими шторами на окнах, а дом терпимости – с бордовыми. В общежитии и в ночлежке маленькие Дитрихи приучались к христианскому милосердию. Детям беженцев они дарили свои игрушки, а клошаров поили кофе или чаем из термосов. Кофе и чай, бутерброды, оснащенные не дешевой колбасой, им готовила Петра. Иногда раздавали фрукты. Эта суббота была последней в месяце. Крайней, как выражаются нынешние русские, открывшие в себе новое мистическое отношение к родной речи после 1990-х.

Поэтому Марк и Давид с любопытством принялись изучать беженца, усевшегося к ним в машину на переднее сиденье. Таких среди знакомых родителей они еще не видели. В человеке можно было заподозрить чудаковатость, но запах от него исходил совсем не такой, как от мужчин в общежитии. А его взгляд, не оценивающий, хотя и внимательный, не ехидный, но со смешинкой. Такой взгляд им был в новинку, и, встретившись с ним, дети отвели глаза. Младший, белобрысый и вихрастый Давид, так и спросил:

– Мама, почему этот дядя беженец?

Оливер от неожиданности и смущения газанул лишку, все дернулись назад, и сразу дружно качнулись вперед. Давид ткнулся в кресло и скорчил рожу – ау! Марк рассмеялся, ему сделали замечание. Он немедленно изобразил серьезную мину. В лице старшего из мальчиков уже стала заметна продолговатость, свойственная головам родителей…

О вопросе забыли. И вот уже поехали.

* * *

Купальня с водами, богатыми серой, расположена в живописном городке, устроившемся вдоль речки, в низких пфальцских горах, которые иной любитель настоящих высокогорий презрительно и ошибочно назовет холмами. Он не знает, что раньше тут жил вулкан, и ученые обещают, будто лет через восемьсот он вернется и снова напомнит о себе. Жители Бад Ара – пожилые состоятельные пфальцы. Они ходят по прямым аллеям Курпарка, вдоль узкой быстрой речки, они населяют купальни. А туристов больше прельщают местное казино и винотека. В казино можно при везении просадить немалые деньги, а в винотеке на дурака, бесплатно, вдоволь напробоваться арского вина, а то и шнапса, исполненного на браге. Туристы помоложе окрестили завсегдатаев купален «водяными трупами». Те в ответ ничего нового не выдумали, и меж собой называют такую молодежь прощелыгами, памятуя о том, что среди прощелыг вполне могут затесаться их собственные внуки и даже дети. Русской или французской речи, повсеместной, как в Баден-Бадене, тут не слышно. Нет и кожаных курток и молодежных фасонов, джинсов с прорезями и шапочек а-ля Боб Марли, как в Тюрингии, в Бад-Зюльце под Веймаром. Чинная купальня для западно-немецких «шестидесятников», как определил ситуацию Виктор.

Оливер припарковал машину, и выпустил пассажиров. Уже имея навык перепроверок тех определений, которые легко раздавал русский, он еще раз огляделся вокруг себя. И согласился. Пожалуй. Хотя внутри, в купальнях, их ждут скорее «семидесятники». Так он понял про «шестидесятников». Он порадовался за своих мальчиков. Хорошо, что они здесь. Педагогически это правильно. Как-то ему довелось прочитать в научно-популярном журнале, будто беда немецкого общества в том, что дети вырастают вдали от своих бабушек и дедушек, которые предпочитают кататься на групповые экскурсии,