За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

— Так вот, я, кроме того, что изучаю физико-химические процессы в живых организмах и биосистемах, вплотную занимаюсь квантовой физикой и принадлежу к небольшому количеству учёных, исследующих квантовый мир. Я и мои коллеги утверждаем, что весь мир — это одна сплошная энергия, без конца и края. Все частицы в одно и то же время находятся повсеместно, что на научном языке называется «квантовая неопределённость». По сути, это парадокс. Пока нет наблюдателя, то есть гомо сапиенса, мира не существует. Это доказанный научный факт.

Вы, конечно же, не можете знать, что такое квантовые эмоции, — он снова мягко улыбнулся прямо в лицо Шаганову.

От этой милой улыбки стало тепло и одновременно волнительно. Василий Васильевич уже знал, что сейчас совершенно бесплатно, как говорится, «за красивые глаза» получит то, к чему он не может быть безразличен, то, о чём будет размышлять, то, что захочет познать глубже, не просто как свежие, ранее недоступные ему знания, а как нечто большее, то, что может в корне изменить его жизнь. И он жаждал этих перемен.

— Так вот, мой дорогой друг, — продолжал профессор, — квантовые эмоции — это концепция, отражающая возрастающую роль квантовой теории в понимании определённых функций мозга.

Улыбка философа, каждый день сталкивающегося с неучами, не сходила с его уст.

— Не буду мучить вас вопросом, кто такой Макс Планк. Простите великодушно, иногда забываю, что вы не мой ученик, не студент и не аспирант. По вашим глазам, сверкающим жаждой знаний, вижу, что зацепил вас. Ведь это вопрос продолжения вашей жизни, обновления, позволю себе уточнить, на основе новых познаний. Вы ведь хотите её обновить? Или освежить? Или запустить в новое русло, чтобы никогда уже не возвращаться?

Вопрос прозвучал неожиданно, но даже если бы Шаганов был готов к нему, он всё равно бы не ответил, так как не желал сейчас впускать кого-либо в свою душу. А старик словно чувствовал это и без церемоний безошибочно бил по кровоточащим душевным ранам.

— Ответ я прочитал в вашем тоскливом взоре. Спасибо за откровенность, мой дорогой друг. Будьте так любезны, плесните мне немного вашего чаю в чашку. Уж очень он ароматен, хотя весьма отдалённо напоминает тот эликсир богов, который я привык пить.

Шаганов сразу откликнулся на его просьбу. Он разделял мнение профессора: то, что им принесла милашка-официантка, чаем считать не следует. А старик, едва коснувшись губами напитка, продолжил:

— Гениальный немецкий учёный Макс Планк, вопреки утверждениям своего учителя, профессора физики Мюнхенского университета Филиппа фон Жолли, искренне считал, что самая великая наука на Земле — физика (я бы назвал её наукой о мироздании, или научной Библией) — находится в стадии зародыша и далеко не все физические законы открыты. Многое пока находится за гранью нашего понимания. И человечество ещё не раз придёт к сенсационным открытиям, если ему будет позволено это сделать.

Макс Планк происходил из набожной лютеранской семьи и свято чтил церковные традиции: регулярно ходил на службы, молился, как смиренный прихожанин, а с возраста чуть более шестидесяти лет (а прожил он без малого девяносто!) вплоть до самой смерти занимал должность пресвитера в местном храме. Я вас не утомил? — профессор задал вопрос, как всегда, неожиданно, с прищуром глянул на Шаганова.

— Ну что вы! — мгновенно отреагировал писатель. — Мне очень интересно.

— Не сомневаюсь, — самоуверенно констатировал профессор. — Итак, о чём это я?

— О великом немецком учёном Максе Планке, — произнёс Василий Васильевич, тщательно проговаривая слова.

— Ах да! Ах да! Макс Планк! Как же я уважаю этого учёного! А знаете, за что я его уважаю?

— Не знаю!

Профессор тихо рассмеялся и в очередной раз глянул на понравившуюся ему официантку, которая, грациозно покачивая бёдрами, несла через весь зал пару большущих бокалов, наполненных янтарно-жёлтым пенящимся напитком.

— Этот физик, поправ глубокую набожность, искренне считал, что науку и религию следует разделять. Но всегда отстаивал их равноценность. Мне это показалось весьма симпатичным, но весьма нелогичным. Я с ним не согласился и не согласен до сих пор! Религия и наука должны изучать друг друга и гармонично интегрироваться, как в идеальной семье! Вы спросите, чем же в таком случае заслужил моё уважение Макс Планк? И я вам отвечу: он оценил равнозначное величие науки и религии! К тому же я уважаю его как серьёзного оппонента! Научных оппонентов, мой дорогой друг, надо уважать не менее, чем научных руководителей и стареньких членкоров.

Официантка снова продефилировала мимо и, заметив на себе заинтересованный взгляд старика, спросила:

— Вы что-то желаете заказать? — её неожиданно грубоватый голос совсем не подходил к ангельской внешности.

— Отнюдь, моё милое дитя, — в данную минуту взгляд профессора откровенно оценивал девушку с ног до головы, — мне достаточно того, что Бог породил вас на свет. Вы очень похожи на одну женщину, которую я безумно любил. Упокой, Господи, её светлую душу…

Девушка зарделась, элегантно, как модель на подиуме, развернулась и продолжила своё дефиле по залу.

— Очень милое Божье создание, — прокомментировал старик и притронулся к полям шляпы, будто таким образом возвращал себя к повествованию. — Жаль, но нам придётся с ней попрощаться. Предлагаю совершить небольшую прогулку, тем более погода к этому располагает.

2

Они вышли из кафе после того, как профессор, оставив на столе щедрые чаевые, пообещал каждый четверг захаживать в эту «милую забегаловку».

Неспешно прогуливаясь по залитой солнцем аллее, он нелепо смотрелся в своём длиннополом пальто и старомодной шляпе. Судя по беззаботному виду, это ничтожное по сравнению с квантовой физикой обстоятельство его совершенно не смущало. Шаганов никак не мог подстроиться под неровный, разноскоростной шаг старика, как не мог просчитать, к чему на этот раз клонит учёный.

— Общеизвестно, что в своих многочисленных трудах, посвящённых религии, Планк ни разу не упомянул имени Иисуса Христа! Трудно поверить, но в этом я лично имел возможность убедиться в нюрнбергской библиотеке при церкви Святого Себальда, где хранятся все его труды. Макс Планк был глубоко верующим человеком, но при этом отрицал существование Бога как личности! Да… В этом он, несомненно, прав! Бог — не седобородый дедушка, восседающий на облаке, а высший разум, управляющий этим ужасным миром. Неблагодарная, я вам скажу, миссия. Но зачем же разделять религию и науку? Ведь достаточно внимательно почитать Библию, чтобы понять, что это самый настоящий учебник физики! Вы читали Святое Писание, мой дорогой друг?

Этот вопрос не застал Шаганова врасплох:

— Читал, правда, очень давно. Выборочно. И что же там от физики?

— Я готов в очередной раз разочароваться в вас, мой дорогой