Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

Когда Анна Иосифовна ушла, я задумалась. Боря спросил с улыбкой:

– Вычисляешь, сколько ей лет?

– Да нет. Удивляюсь, откуда она знает Led Zeppelin.

– Ну, она как раз примерно ровесница Роберта Планта. И не забывай, где Анна работает.

Да, Анна Иосифовна работает в рок-клубе. Приходит в блузке с камеей, приносит книги и чай, принимает у гостей пакеты, палантины и самокаты и, пока за дверью идут концерты разной степени тяжести, погружается в какой-нибудь роман, биографию или сборник рассказов. Книжки типа «Как стать успешным и начхать на всех» презирает и называет «мамкиными помощниками». А литературу поинтереснее обожает обсуждать с сестрой Антониной.

Борин день рождения в клубе начался традиционно с вешалки, Анны Иосифовны и их с Антониной короткой беседы. На этот раз – о Гончарове. Я честно не понимаю, как этого скучнейшего чувака можно было читать даже в степенном XIX веке, поэтому к разговору не прислушивалась. Заинтересовалась только, когда из зала появился Илюха и встрял:

– Ваш Гончаров написал три романа, все начинаются на «Об…». Жалко, что помер. Мог бы развиваться в этом направлении. Например, роман «Обои» – про нелегкую жизнь ленивых маляров.

– Нет, «Обои» – это про любовь двух ленивых и неграмотных людей, – возразила я.

– А новелла «Облепиховый фреш» – про ленивых хипстеров, которые очень хотят заработать! – подхватила Антонина.

– А «Обрюзгшие» – поэма о ленивых Обывателях, которые зря покупают Обонементы в фитнес-клуб, – снова вступил Илюха.

– Тогда «Обезьяна. Начало» – многословное жизнеописание Дарвина, том первый, – подключилась и Анна Иосифовна.

– А еще можно написать повесть о падении завязавшего алкоголика «Обмоем?».

– Или гид по плохим парикмахерским «Обкорнали».

– Или воспоминания лживого рекрутера «Обязательно свяжемся с вами».

– Или, наконец, книжку-малютку «Обнимашки». Там маленький удавчик очень расстроен, что у него нет ручек и он не может обнять своих друзей, но маленькая выхухоль, маленький орленок и маленький осьминожек помогают ему.

– Но все решает большой мудрый ленивец – потому что у нас, напомню, Гончаров, – подытожила Анна Иосифовна. – Дуралеи вы ужасные. О, Боря!

– Да, «Оборя» – отличная книга, подходит Гончарову. Повесть о бедном ленивом мальчике, например, – поддержал Илюха. Но оказалось, что действительно приехал Боря. Чудесный, огромный, и сегодня в самом прямом смысле человек-праздник.

Я в очередной раз ощутила укол счастья, когда он нашел меня взглядом и просиял. Пошла навстречу, обняла слегка (мы помним о проявлении чувств на публике), поздравила. Я не ездила к нему утром с цветами и подарками: работала, и он работал, да и не потащишь тяжелую радиолу с Шаболовки на Мантулинскую. Ее позже забрал на машине Гоша, отвез в клуб и спрятал в своем кабинете. Вручить подарок я намеревалась к концу праздника. Вместе с тем, вторым, который придумала вчера.

– Ну что, давайте все в зал, – предложил поздравленный всеми присутствующими Боря. – Анна Иосифовна, пожалуйста, присоединяйтесь.

– У меня работа, мальчик мой, – пожала плечами Анна Иосифовна.

– Если кто-то придет в шубе, вам сообщат, – пообещал Боря. – Мне сегодня сорок лет, для еврея это знаменательная дата, хотел бы разделить праздник с вами.

Боря обнял Анну Иосифовну свободной рукой (другой обнимал меня – не обижайся уж, маленький удавчик), и мы пошли в зал. Там уже сидели, стояли, ходили и прыгали много людей. Борю знали все – и приветствовали дружным одобрительным воем. Боря знал не всех – но все равно обрадовался. На сцене, сменяя друг друга, появлялись молодые группы. В основном они играли каверы, но каждая в качестве финального хита выбирала какую-то оперную арию и пыталась ее музыкально переосмыслить. Боря любит оперу – и Гоша, который, как хозяин клуба, готовил концерт, это, естественно, учел.

У нас с Борей, Гошей, Антониной, Анной Иосифовной и лысым мужиком из Воронежа (я опять забыла, Петр он или Павел) был свой, самый удобный столик. И нам туда постоянно приносили коктейли. Не знаю, кто их смешивал, но мне уже после второго стало понятно, что пора притормозить. Тут появилась красивая Лена-администратор, которую мы на моем дне рождения договорились называть Леной Большой. Было заметно, что сегодня она в клубе «22.20» не работник, а гость, и потому тормозить с коктейлями не собиралась. Она наклонилась ко мне, благоухая фантастическими духами, поправила идеальные волосы, и шепотом (как она думала) спросила:

– А, извиняюсь всей душой, может такое быть, что здесь Лена Маленькая?

Я оглянулась и увидела: может. Лена-администратор из «Бурато» стояла у входа и немножко пританцовывала, но одновременно собиралась уйти. Все это я считала по ее затравленному взгляду.

– Антонина! – крикнула я сестре. – Ты Лену из «Бурато» сюда приглашала?

– Да, – громко закивала Антонина. – Встретила ее у метро в пятницу и позвала. Но она категорически отказалась. Муж, говорит, будет волноваться.

– Не категорически! – Я указала на Лену Маленькую взглядом.

И мы усадили за наш модный столик еще двух Лен. Одна была довольно пьяненькой, другая – сильно испуганной, и металл-версия арии «Смейся, паяц» в исполнении группы Death Means Nothing To Those Who Like Teletubbies только укрепила каждую в ее состоянии.

Правда, оказалось, что «Паяцы» – финальный аккорд, а дальше планируется дискотека в Борину честь. Вести ее намеревался звукоинженер Хан с помощью юного диджея Илюхи.

– Девочки, пойдемте в комнату для девочек, – предложила Лена Большая, воспользовавшись секундной тишиной.

– Ага, – согласилась я. Сестру, Анну Иосифовну и Лену Маленькую звать не стала: они, конечно, тоже девочки, но слишком заняты разговорами о книжках – как раз перескочили с Флобера на Фолкнера. А мне, взбодренной парой дайкири, хотелось задать Лене Большой пару вопросов про Гошу. Последний беседовал с Борей и лысым Петропавлом, ни о чем не подозревая.

Мы с Леной Большой прошли мимо бара, пару раз свернули и оказались в неожиданно огромном светлом туалете. Все белоснежное, высокие потолки, старомодные медные краны и настоящие махровые салфетки – вот что предлагала нам «комната для девочек».

Мы с Леной синхронно вышли из кабинок, намылили руки и вдруг хором сказали:

– Мне надо с тобой поговорить! (Она.)

– Скажи правду, у вас что-то было? (Я.)

Лена вытерла руки салфеткой, сделала лицо раскаявшейся грешницы и произнесла:

– Да было, блин. Об этом я и хотела поговорить. Но, слово даю и зуб, уже давно ничего нет.

Я помолчала. Значит, Боря мне солгал. И зачем? Какой смысл?

– Я не знаю, – ответила виновато Лена. – Не похоже на него. Прости, пожалуйста.

Ага, понятно: два коктейля, и все мысли я опять произношу вслух.

– Тебе не за что просить прощения. Ты ничего не делала.

– Ну как, – растерялась она. – Делала же. Как минимум половину.

– Не врала, – уточнила