Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

Тогда сестра открыла дребезжащий холодильник, достала бутылку, приложила ее к щеке – проверила температуру, поставила на стол, а сама села на табуретку (пока еще) и приготовилась слушать:

– Так что, говоришь, произошло на границе с Беларусью?

Европа, почти безымянная черная машина, три недели июля

До границы с Беларусью все было хорошо. Мы с Борей побывали в Финляндии, Швеции, Дании, Германии, Австрии, Чехии и Польше. В Хельсинки нашли самую вкусную форель, жаренную на железном листе, в Стокгольме – самый вкусный тайский ресторан, в маленьком немецком Вюрцбурге – самую вкусную клубнику, в чешском Брно – платья.

Под Копенгагеном мы ночевали в отеле, который был переоборудован из настоящего военного форта, спали в бывшей казарме, где раньше проживал целый взвод солдат. На немецком автобане попали под страшный ливень и решили остановиться в очень американском на вид придорожном мотеле. А утром прямо рядом с ним обнаружили не менее американский дайнер: с панкейками, кленовым сиропом, красными диванчиками из кожзама и приветливой, но усталой официанткой в белом переднике, щедро доливающей каждому сколько угодно кисловатого кофе.

Австрия началась для нас со сверхгостеприимного герра Бауэра. Мы решили, сделав основательный крюк, заехать в город Шпиц, откуда вроде бы происходит Борин род, и забронировали неподалеку гестхаус. С трудом добрались туда к ночи – навигатор почему-то пытался отправить нас то в питомник шпицев на Волгоградском проспекте в Москве, то на остров Шпицберген, но только не в австрийский город Шпиц – и увидели, как навстречу нам по озаряемой луной дорожке мчится веселый старичок и машет руками.

– Мистер Шварц! Мистер Шварц! – кричал старичок счастливо.

– Вряд ли это нам, – сказал Боря, выходя из уставшего мерседеса.

– Угу, – согласилась я. – У него просто сейчас ночное свидание с мистером Шварцем. Поэтому он так взволнован.

А старичок как раз добежал до Бори и принялся отнимать у него рюкзак, повторяя:

– Мистер Шварц, мистер Шварц, велькомм!

– Шпиц? – уточнил Боря, не отдавая пока рюкзак. Гестхаус мы заказывали на его имя.

– Йа-йа, Шпиц! – закивал старичок с энтузиазмом, указывая маленькой рукой в темноту. – Шпиц хир. Ю мистер Шварц?

– Йа, – сдался Боря. – Я, то есть мистер Шварц. Сегодня так. Миссис Шварц, догоняй.

И мы направились в дом, где старичок – его и звали герр Бауэр – дал нам ключи от чудесной комнаты с тысячей вышитых подушечек и приказал с улыбкой:

– Гуд нахт! Слип лейт морген!

Сложил ладони под щекой для убедительности и удалился, немного подпрыгивая от радости.

Мы так и не узнали, как гостеприимный герр умудрился неправильно прочитать Борину фамилию – учитывая, что живет в городе с аналогичным названием. Зато утром познакомились со всей большой семьей Бауэров, включая бабушку ста двух лет, резво передвигающуюся по лестнице на ходунках, и съели, пожалуй, самую огромную в нашей жизни яичницу. На прощанье хозяин дома подарил мне вышитую подушечку.

Сам город Шпиц я толком не запомнила – ну, замок, ну, красные крыши, этого добра мы насмотрелись и раньше. Боря пытался прочувствовать момент и печально воззрился на Дунай, но имен предков в водной глади не увидел, так что мы снова пошли есть штрудели. Зато, покидая Шпиц, придумали имя Бориному автомобилю.

– Привет, черная машина, – поздоровалась я, пристегиваясь на пассажирском сиденье. – Вот тебе-то подходит имя Шварц. Но тебя никак не зовут, потому что у тебя высокомерный хозяин, который машинам имен не дает.

– Шварцман, – произнес вдруг Боря. – Пусть он будет Шварцман.

– В честь мультипликатора Леонида Шварцмана? – спросила я. – Который нарисовал Чебурашке большие уши?

– Пусть в честь него, – улыбнулся Боря. – Уши – это важно. Я вообще-то имел в виду, что Шварц – коротковато для такой большой машины.

– В общем, в честь Леонида Шварцмана, больших ушей и нашего большого путешествия, – заключила я. – Если, конечно, большая машина не против.

Мерседес довольно зарычал и рванул вперед. Ему понравилось новое имя.

Шварцман еще долго катал нас по разным городам и странам. Однажды Боря даже пустил меня за руль – как раз на границе между Польшей и Беларусью. Я не поверила:

– Что, правда? Я могу вести Шварцмана? Сама? А ты это переживешь? И не станешь вырывать у меня руль?

– Садись уже, – буркнул Боря: акт невиданной щедрости давался ему нелегко. Ну не любит человек, когда его машину водит кто-то другой.

Я метнулась на водительское место, поправила сиденье, настроила зеркала, схватила приятный кожаный Шварцманов руль и… мы остановились. Встали в пробку, которая закончилась только на следующий день и чуть не перечеркнула все хорошее, что было в нашей трехнедельной поездке.

Боря пошел выяснять, что происходит, и вернулся с неутешительными новостями: очередь на границе огромная, сегодня, скорее всего, никуда мы не уедем. Связано это было с какими-то новыми правилами то ли ввоза, то ли вывоза автомобилей, я плохо слушала. Поняла только, что в ту пятницу всем срочно понадобилось в Беларусь.

– Что делать-то? Ехать на другой пропускной пункт? – забеспокоилась я. В понедельник мне обязательно надо было появиться на работе в девять утра, длинный отпуск заканчивался.

– Ну, народ говорит, на других пунктах все то же самое или еще хуже. Так что, наверное, переночуем здесь, а рано утром опять встанем в очередь.

– Где здесь? В машине?

– Да нет, в гостинице, – Боря сделал рукой дугу, изображая, как много отелей готова предложить нам щедрая польская земля. – Разворачивайся.

Но оказалось, что не одни мы такие умные. Все гостиницы по обеим сторонам дороги уже были забиты гражданами, которые стремились в Беларусь не меньше нашего. Мы заехали в десяток-другой отелей и мотелей разной степени беззвездности, и нигде не нашлось даже одного малюсенького номера. А от границы мы меж тем удалялись пугающе быстро. Во дворе очередного бревенчатого пансионата толпились люди. Некоторые из них (ладно, только один человек) были в белом платье и фате. Все махали руками и ругались. Боря попросил меня припарковаться, вышел из машины, безошибочно выудил из толпы женщину, работающую в пансионате, и спросил у нее по-английски, что же произошло и есть ли номера.

– Коллизия! – сообщила женщина, драматически округлив глаза.

– Авария, – перевел мне Боря с польского. Но я и сама уже увидела, что ругающиеся люди окружили два фольксвагена, столкнувшихся на парковке.

Оказалось, что в пансионате гуляла свадьба. И в финале праздника подвыпивший тесть сел за руль и въехал в машину свекра. Теперь новоиспеченные родственники пытались выяснить, надо ли вызывать такси, полицию и папу римского Франциска, и кто за все это будет платить. А