Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Это да, не врала, – согласилась Лена. – Но и он мне тоже не врал тогда. Не обещал ничего, как был другом, так и остался…

– Молодец, – хмыкнула я.

– Вообще да. Он прекрасный человек, Жозефина! – сказала вдруг Лена холодно. – И кстати, он никогда на меня не смотрел так, как на тебя.

Я посмотрела на себя в зеркало. Увидела там крайне удивленное лицо.

– Лена, – медленно выговорила я. – А с кем у тебя, напомни, что-то было?

– С Борей, блин. Но уже шесть лет назад. Я его тогда жутко любила. И клянусь тебе всеми святыми угодниками, у меня все, все-о уже прошло!

И тут, не дав мне даже как следует вздохнуть, в дверях красивого женского туалета появились сестра Антонина и Лена Маленькая.

– Видите, – кивнула я на Лену Большую и зачем-то снова включила воду, – у нее был роман с Борей.

Я отлично читаю по лицам, особенно после дайкири. А лица трех девушек в тот момент были очень выразительными. Транслировали они вот что.

Антонина: «Ура, не с Гошей. Ой, мне стыдно, что я об этом подумала».

Лена Большая: «Надо бежать. Я смогу перепрыгнуть через маленькую Лену и спастись?»

Лена Маленькая: «Кажется, я попала в кино. А могла бы сидеть в Балашихе».

Вслух никто ничего не говорил.

– А скажи мне, – повернулась я к Лене Большой, – почему ты была расстроена в мой день рождения? Я так поняла, Гоша тебя тут в слезах застал и привез к нам в Нехорошую квартиру. Что случилось-то?

– Да Боря и случился, – Лена передумала бежать и села на табуреточку, предназначенную для корзины с использованными салфетками. Корзину взяла в руки, прижала к себе. – Я собиралась на свидание, познакомилась тут в клубе с парнем. А Гойко с Борей ехали к тебе, Боря сюда зашел. И что-то такое сказал, не помню… А, вспомнила. Сказал: «Главное, чтоб Джо это не прочитала». «Это» – это гадкий пост его бывшей Ксюши. Ну вот, человека ославили на весь интернет, а он думает только о том, как бы Джо не пострадала. И говорит так… обеспокоенно, словно это правда самое главное в мире для него. Обо мне так никто и никогда не говорил. Особенно он, особенно Боря.

Я думала, она зарыдает, но нет – наоборот, как будто взяла себя в руки. А мы втроем расселись вокруг нее на корточках, сформировали полукруг, как дагестанские парни.

– Извини, – сказала Лена Большая и провела ладонью под носом. – Наверное, последнее место, куда мне тогда стоило переться, – это твоя квартира.

– Это ее квартира, – я указала на Антонину.

– Но я подумала, что идея норм, – продолжила Лена. – И в тот день я окончательно Борю отпустила. Затянулся, конечно, процесс. Но все его ксюши меня не волновали (она сказала не так), а тут я поняла, что к тебе у него любовь, а мне ничего не светит. И все прошло. Рукой сняло. Да и весело очень у вас было, я рада, что поехала. Игра в бумажки – вообще огонь.

Мы опять все замолчали.

– А я тем вечером у Бори спросила, было ли у тебя что-то с Гошей. Он радостно ответил: «Конечно, нет». И больше ничего не сказал, – пожаловалась я.

– Угу, – усмехнулась Лена Большая. – А обязан был все выложить как на духу. В твой день рождения. В квартире твоей сестры, полной народу! Отлично придумала, ага. Кстати, не удивлюсь, если он вообще толком не помнит, что там у нас было. В общем…

В общем, она будет всегда его защищать. И не прошло у нее ничего. Только злости я не чувствовала.

– Но с Гошей-то точно нет? – вступила Антонина, решившая воспользоваться моментом. – Ладно, прости, что это я… И все-таки! Он тебе даже не нравился?

– Гоша нравился мне, – вдруг тихо произнесла Лена Маленькая.

Вот это да. Молчит человек, молчит, а потом на тебе.

– Раз у нас вечер признаний, – продолжала Маленькая, – скажу. Я тогда только начала работать в «Бурато», а Гоша туда Таню водил. Стоял там, такой молчаливый и загадочный, ждал ее. И я немножко влюбилась. Но я тогда не знала, что у вас отношения. Как узнала – успокоилась. Вообще я часто в кого-то влюбляюсь. Сейчас мне нравится актер Кристоф Вальц, например. Люблю мужчин с четкими чертами лица…

Четкие черты лица Антонину добили. Она села на пол и начала хохотать. Потом присоединилась Лена Большая, сквозь смех успевшая ответить, что нет, с Гошей-ничего-не-было-клянусь-своей-бородой. Лена Маленькая сидела вся красная и оправдывалась: «Ну да, в Балашихе у меня есть муж. Но у кого нет в Балашихе мужа! В смысле, муж – это одно, а четкие черты лица – другое». Я тоже смеялась со всеми и над Балашихой, и над мужем, и в целом над нашим великим туалетным заседанием.

И тут из какой-то кабинки раздался низкий и не очень трезвый женский голос:

– Девчонки! У вас такая интересная жизнь! Можно я тоже буду вашей подругой?!

Мы вздрогнули, рассмеялись с новой силой, а потом помогли друг другу встать с пола-корточек-табуреток и пошли дальше отмечать Борин день рождения.

Праздник предсказуемо закончился к утру. Когда мы рассадили по такси Лену Большую и Лену Маленькую и собрались уже идти толпой в дом на Мантулинской пить кофе перед работой, я вспомнила, что так и не подарила Боре радиолу – и тот, второй подарок.

Гоша бросил мне ключи от своего кабинета, я их поймала и знаком показала Боре: пойдем со мной.

Пока мы шли, я думала, стоит ли обсудить с ним Лену Большую. Прояснить все, проговорить, успокоить себя минут на двадцать? Я открыла кабинет, радиола стояла в углу, торжественно молчала. И я тоже решила промолчать.

Боря обрадовался радиоле, сказал, что у него действительно в детстве была почти такая же, и благодаря ей он мог почти по-настоящему путешествовать по другим странам – слушая их радио.

– Кстати о путешествиях, – сказала я. – Я с одиннадцатого числа в отпуске. И предлагаю тебе поехать на машине куда-нибудь далеко. Например, в Австрии есть город Шпиц – предположительно связанный с историей твоей семьи. А до этого можно и в Финляндию заехать, и в Швецию, и в Данию, и по Германии покататься. Такой подарок придумала тебе.

– Это сколько же отпуска ты взяла? – удивился Боря.

– Сколько было, столько и взяла. Двадцать один день. Озадачила начальство