СОЛИС - Паола Мендоса

Воспоминания о Кенне в детстве вспыхивают у меня перед глазами. Я вижу, как блестят её глаза, когда воскресным утром она ест с тобой кукурузные лепёшки. Помнишь, как ей нравились мои лепёшки? Я слышу её смех, когда мы учим её танцевать сальсу у нас на кухне. Она проводила у нас бесчисленное количество вечеров за домашкой. Она всегда была такой радостной и доброй. Она навсегда останется нам родной.

Офицеры СД окружают нас. Их волнение — предупреждение о том, что если мы не прекратим наш траурный митинг, начнётся ещё большее насилие. От работы в шахте никого не освобождали. Рания должна отправляться в шахту, а я — на кухню.

После этой жатвы во мне что-то изменилось. Забрав Кенну, они забрали мой страх. Если раньше я была в шоке, то теперь я в ярости. Хочется не мести, а свободы. И теперь ясно, что есть только один путь к свободе: СОЛИС.

Я молча работаю на кухне — нарезаю гнилую морковь и опускаю кусочки бледно-оранжевой кашицы в кастрюлю с кипящей водой. Мимо проходит офицер и с отвращением фыркает при виде еды. Не подумав, я говорю:

— Извините, сэр. Можно мне сходить в туалет?

Дочка, я чувствую, как моими устами говорит Нелини.

— Нет. Ты и так начала позже.

— Но, сэр, у меня женская проблема. Мне...

— Заткнись! Просто иди. Убирайся отсюда, — он бьёт меня дубинкой, а затем отходит.

Какие же они тут идиоты, дочка! Как заговоришь о месячных — и они мгновенно превращаются в младенцев мужского пола. Кроме того, если бы они знали что-нибудь о наших телах, они бы понимали, что ни у кого здесь не бывает месячных. Мы слишком истощены, чтобы овулировать. Мы немногим больше, чем пыль.

Но они явно не знают, на что мы способны.

Я бегу в туалет за второй палаткой. Поблизости нет ни одного офицера. Я закрываю за собой дверь. Она не запирается, поэтому я обращаюсь с молитвой к Богу: "Отче наш, не давай мне повода снова проклинать тебя".

Туалет выложен из мелких кирпичей, с жестяной крышей и без электричества. Дыра, которую имела в виду Нелини, — та самая, куда мы справляем естественные нужды. Это отвратительно, и я избавлю тебя от подробностей, за исключением того, что кирпич, о котором говорила Нелини, находился рядом с этой дырой. Опускаюсь на колени, и меня тут же тошнит от запаха дерьма и мочи. Я проглатываю кислую желчь, поднимающуюся к горлу. Тело не помешает мне понять, что скрывается за этим кирпичом.

Как бы это ни было ужасно, приходится признать, что Нелини была чертовски умна. Никто в здравом уме добровольно не придёт сюда в поисках чего-либо. Кроме жатвы, это последнее место, где кому-либо захочется быть. Я протягиваю руку в отверстие и нажимаю на последний кирпич в последнем ряду, как и рассказывала Нелини. Он шатается! Я раскачиваю его, толкаю и, наконец, снимаю с места. Там лежит сложенная бумага, как и обещала Нелини. Дочка, у меня сильно трясутся руки. Я вытаскиваю бумагу и сразу же кладу кирпич на место. Не получается унять дрожь в руках. Я так напугана, взволнована и сбита с толку всем этим. Бумага хрустящая и чистая, лежит у меня на ладони. Нелини, должно быть, положила её туда, едва только заболела.

Если ты читаешь это, значит, я уже мертва. Что будет дальше, решать тебе.

СОЛИС хочет помочь нам сбежать, но им этого не сделать в одиночку. Им нужна наша помощь изнутри.

Чтобы сбежать, нужно сделать четыре вещи:

— достать спички;

— придумать, как сделать, чтобы в шахте скопился метан;

— собрать как можно больше аквалиния; при соприкосновении с метаном и огнём он взрывается;

— с помощью аквалиния, метана и спичек взорвать шахту.

Сообщи в СОЛИС, когда всё будет готово. Когда с неба упадёт беспилотник, это означает, что они готовы помочь вам сбежать, и тогда можешь взрывать шахту.

Если опасаешься, что тебя выберут для жатвы, найди кого-нибудь себе на замену. Пусть твоя смерть не означает смерть для всех.

У меня так много вопросов, на которые никто не даст ответов. Эта бумага — всё, что у меня есть. Загадочные инструкции, из-за которых меня могут убить, но которые также могут дать нам свободу. У меня нет выбора, кроме как доверять Нелини и самой себе. Для меня верить — самое трудное. Меня воспитали в вере в нашего Святого Отца, всемилостивого защитника и кормильца. Но верить в себя... Это новая и пугающая задача.

Надо попытаться. Я не могу проигнорировать этот призыв, хотя понятия не имею, как всё это осуществить. План кажется настолько обнадёживающим и безнадёжным одновременно. Как мне сделать это так, чтобы меня не поймали? И кто именно будет ждать по ту сторону стен?

Перечитываю сообщение Нелини снова и снова, пока не запоминаю его наизусть. Помимо собственно плана, если его вообще можно так назвать, она оставила мне на обратной стороне записки инструкции о том, как связаться с СОЛИС. Свяжусь с ними завтра и расскажу о Нелини. Как только я это сделаю, пути назад уже не будет. Буду выполнять задачу. Я кладу записку на место, за кирпич. Я молюсь, чтобы мне не пришлось передавать эту эстафету кому-либо ещё. Надеюсь, у меня всё получится. Улыбаюсь про себя. Нелини была чокнутая, и я буду любить её до конца своих дней.

Впервые с тех пор, как я здесь появилась, я чувствую, что каждое моё движение наполнено возможностями. Мне даже приходится прикусить губу, чтобы удержаться от улыбки. Должна признаться, мне правда нравится мечтать, как эта шахта взлетит на воздух.

Надеюсь, ты будешь мной гордиться, дочка.

Я готова сражаться.

Джесс

После утренней переклички я, спотыкаясь, возвращаюсь в медицинскую палатку.

Конечно, в этой палатке нет ничего даже отдалённо медицинского, и заведующая здесь женщина-офицер из СД, конечно же, не врач. Как и большинство того, что мне говорили в СД и во что я предпочитала верить, всё это сплошная ложь. Из того, что я слышала шёпотом в клетке прошлой ночью, выходит, что в этой палатке проводят незаконные эксперименты над заключёнными, которые подвергались воздействию искусственного дождя. Если они выживут, утешительным призом для них будет поездка сюда, где СД возьмёт как можно больше образцов их крови и тканей, прежде чем они умрут. Тогда Новая Американская Республика сможет