Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб

мне с детства в ансамбле танца, где я занималась, твердили, что попа у меня под коленками, а грудь вырастет такая, что я ни один пируэт не смогу скрутить, потому что гравитация притянет грудь к полу. И вообще я вся неудачная, ноги коротковаты, руки тоже. Шея, да, есть. Но на одной шее много не натанцуешь.

Опять же, рано или поздно мне придется рассказать дочери про родовое проклятие. У нас в семье по женской линии все готовили, кроме моей бабушки. Хотя и она, при желании и необходимости, могла напечь тазик невероятно вкусных пышек. С тестом управлялись все, кроме меня. Моя мама до сих пор печет какие-то невероятные чебуреки, беляши, пирожки, но не раскрывает семейный рецепт. Говорит, у меня все равно не получится. Наверное, она права. Я пеку пироги, но мои коронные блюда – супы и похлебки. Из чего угодно. Накрыть стол на пятнадцать-двадцать человек – легко. Никто, ни мама, ни бабушка не умирали у плиты. Да этого и не требовалось. Я была всеядной. В детстве больше всего любила пшенную кашу, которая считалась «цыплячей». Ею кормили цыплят. А для меня добавляли масло и немного молока. На огороде всегда был перекус – перья зеленого лука, редиска, морковка. Хочешь есть – иди съешь редиску. Еще одно лакомство – зеленые, еще недозревшие яблоки, которые непременно нужно обмакнуть в соль. Вкус такой, что скулы сводит. Тутовник всегда под рукой.

Мне же достались не едящие дети, и я была готова умереть у плиты ради того, чтобы они съели хоть что-то. Сын начал нормально есть, когда ему исполнилось семь. Дочь до сих пор не начала. Поэтому в моем холодильнике, как правило, два вида супа – сын любил борщ, дочь куриный. На второе курица для сына, паровые котлеты для дочери, для мужа оджахури. Дочери на гарнир рис, сыну пюре, отцу семейства отварную картошку. Нет, это не капризы. Просто они предпочитали что-то конкретное и мне хотелось их порадовать. Заставлять есть я не умею. Я умею приготовить вкусно, чтобы захотелось поесть. Надо сказать, что в спутники жизни все женщины нашей семьи выбирали себе мужчин, не способных пожарить даже яичницу. А любая попытка порезать что-то сложнее куска хлеба, например, разрезать помидор на дольки, заканчивалась генеральной уборкой, приходилось отмывать от крови кухню. Хозяин дома палец порезал и страдает так, будто руку себе отрубил.

– Ольга Ивановна, вы, наверное, любите готовить, – спросила однажды моя подруга у моей мамы.

– Нэнавижу! – искренне, с кавказским акцентом, ответила мама, кромсая ножом петрушку.

– Ты любишь готовить? – спросила меня пришедшая в гости женщина, жена друга мужа.

– Нэнавижу! – ответила я и воткнула в дощечку нож.

При этом мама считала, что я должна уметь готовить, потому что «хрен бы с ним, с мужем, поменяем, если что, а вот ребенка вкусно накормить обязана». У меня до сих пор хранится книга для записи кулинарных рецептов с мамиными наставлениями:

«Подавать целыми картофелинами, крупными… чтоб все гости подавились»; «если не получится, выброси все в мусорку и свари себе кофе»; «закрой кастрюлю и забудь на полтора часа»; «если нет масла, положи маргарин, если нет маргарина, то плюнь».

У нас есть семейные беспроигрышные рецепты и передаваемая из поколения в поколение мудрость: «Как за три часа накрыть стол на десять человек». На генетическом уровне заложена последовательность расстановки кастрюль на две конфорки. Две конфорки были у бабушки, но я почему-то тоже пользуюсь только двумя. Но вот что странно, как только пытаюсь изменить памяти рода и приготовить что-то из традиций другой кухни, остается только плюнуть и выбросить.

Когда мой будущий муж пришел ко мне в гости на первый романтический ужин, я сварила ризотто с морепродуктами по рецепту из женского журнала. Муж подавился неразмороженной мидией и, уходя, трагически произнес: «Мы с тобой разные в быту». Полгода ушло на то, чтобы его убедить в обратном. Он повел меня знакомиться с родителями и прочими родственниками. На радостях я решила приготовить блинчики с абрикосами к общему столу по рецепту, вычитанному в книге «Молодой семье о кулинарии». Семья ковыряла вилками в блинчиках, улыбалась из последних сил и вынесла мне утешительный вердикт: «Зато она молодая». Еще полгода псу под хвост. Через год, когда будущий муж опять решил на мне жениться, я повезла его знакомиться с мамой. На нее я рассчитывала не то слово. Мама нажарила беляшей размером с тарелку, горячих, острых, сочных. Будущий муж взял вилку с ножом и приготовился пробовать. Но моя мама отобрала у него приборы и сказала: «Ешь руками. Вытечет». Пока жених соображал, с какой стороны взять беляш, мама подошла к нему сзади, схватила беляш и засунула будущему зятю в рот. Тот поперхнулся, обжегся и закашлялся. Но мама стояла за его спиной и твердила: «Жуй, жуй, смотри, какой беляшик красивый». В руке у нее был уже второй кусок, который она впихнула потенциальному зятю в рот, как только тот проглотил первый. Я мысленно попрощалась с замужеством еще как минимум на полгода.

– Мама! – взвыла я, когда мы ушли на кухню.

– А что? Зато я знаю, что теперь он сытый! – объявила мама.

С такими бабушкой и мамой моя кулинарная подготовка была тяжелой. Например, я до сих пор помню запах свежезарубленной курицы, только что ошпаренной кипятком. Бабушка-фронтовичка, проживавшая в северокавказском селе, выдавала мне, маленькой девочке, топор и приговаривала: «А если завтра война? Что ты будешь делать? Ходить вокруг этой курицы?» Курицу я поймала и тяпнула топориком. Мимо. С тех пор знаю, что курицы клюются очень больно. Бабушка отобрала топор, взмахнула, и безголовая курица побежала по двору.

– Бабушка! – закричала я.

– На войне и не такое было. Я тебе потом расскажу, что надо делать при ранении осколком, – хмыкнула она и пошла за чайником.

Мама тоже далеко от бабушки не ушла. Помню, как я, уже подросток, стояла над ванной, в которой плескались два веселых карпа, держала топорик для мяса и рыдала. Мама хотела научить меня убивать рыбу с одного удара. Мокрая, отхлестанная хвостами по лицу, я била и не попадала, опять била и не попадала. Когда в ванную зашла мама, отобрала у меня топорик и, стукнув два раза, вручила мертвых рыбин, я поняла, что с мамой лучше не спорить. До сих пор ее побаиваюсь.

А свиная голова, которую моя родительница решила приготовить на Новый год? Нет, у бабушки я ела и куриные мозги, считавшиеся деликатесом, разбивая крошечный череп тупой стороной ножа. Подвешенные на