Транквилин (сборник) - Вероника Юрьевна Кунгурцева

такую роскошь. Им волей-неволей приходится экономить время, бумагу и даже слова, гнаться за двумя зайцами и одним выстрелом убивать обоих. Отправка в Колонию первого этапа была именно таким метким выстрелом. Сама дата нашего прибытия – месяц апрель – наводила на мысль, что контингенту Колонии отпущен максимальный срок, учитывая необходимость начать стройку с нуля, для того чтобы за капитальными стенами у жарких печей встретить надвигающиеся вьюги. При знании объема работ, который нам предстояло выполнить, график подготовки к зиме вырисовывался как нечто само собой разумеющееся – тут ни чертить, ни на пальцах объяснять ничего не требовалось. И взятый с самого начала темп, несмотря на его напряженность и некоторые отвлекающие занятия, неизбежные во всяком долгом деле, в общем и целом удавалось выдерживать – вплоть до этого черного дня, когда штаты администрации резко раздулись. Ведь что из этого следует? Нам, заключенным, готовить пополнению теплый кров и расширять помещения, для чего придется раскатывать уже положенные венцы зимовья. Но с увеличением площади казармы для ее обогрева зимой потребуется больше тепла. Выходит, и печь надо перекладывать. Или ставить дополнительную. А успеем ли? Особенно учитывая, что ни в одном из этих и многих других дел юристы нам, как известно, не помощники, поскольку им, то есть вам всем, не полагается изнурять себя на общих работах. Даже и вообразить-то нелепо судью или следователя, даже если это разжалованный судья или следователь, гнущим спину рука об руку с осужденным где-нибудь на лесоповале… В общем, последние события, с какой стороны на них ни взгляни, вызывают одно и то же недоумение: зачем сюда, где каждый при деле, и не при одном, посылать вместо дополнительных рабочих рук лишние глаза? И если бы их присутствие ограничилось только слежкой за нами! Нет, юристы по долгу службы привыкли делать выводы и принимать меры. А если, в игривом настроении от достигнутых успехов, они порой заявляют, что дело, пущенное на самотек, зачастую приносит наилучшие результаты, то на практике строго придерживаются прямо противоположного принципа и активно вмешиваются в события. Значит, в ближайшее время нас, заключенных, примутся всячески стеснять, вязать по рукам и ногам новыми запретами, как будто мало уже имеющихся ограничений.

Горбун прервался и тяжело, хрипло закашлял; уже давно кашель подступал к горлу, но Гоша загонял его внутрь – и вот теперь наверстывающий свое приступ заколотил его с удвоенной силой. Поскольку в ходе переговоров арестант всё глубже заползал в окно и с последними словами даже приподнялся на цыпочки, его конвульсивно содрогающееся щуплое тело оказалось в крайне неустойчивом положении. Он потерял равновесие: ноги оторвались от земли, голову повело вниз, горбун отнял одну руку от подоконника и в поисках опоры инстинктивно вытянул ее в сторону Зины, сначала схватив ее за ворот блузки, а потом скользнув вниз к животу. Но в ту же секунду начальница ловко перехватила его запястье и, плавно поднимаясь на одно колено, развернула кисть ладонью вверх. Зинины брови хмуро сдвинулись, и она стала бросать негодующие взоры то на свежую кровь, точившуюся из-за обломанных ногтей заключенного, то на покрытую свалявшимся пухом редких волос грязную кожу черепа (от надсадного кашля та побагровела). Не выпуская руки землекопа, женщина ощупью выбрала среди валявшихся на полу вещей мягкую тряпицу и, зажав ее край в острых зубах, с сухим треском оторвала длинную полосу и принялась ловко бинтовать поврежденную кисть. При этом она, не дожидаясь, пока заключенного отпустит кашель, громко выговаривала ему:

– Ты заботишься о том, как пережить зиму, но до нее еще дожить надо. Ты мечтаешь о приращении контингента Колонии, не думая о том, как при постоянных попытках членовредительства с вашей стороны сохранить хотя бы имеющееся количество заключенных. Это невозможно без укрепления порядка и дисциплины, но подобная перспектива так тебя страшит, что ты явился сюда торговаться и пугать начальство последствиями якобы чрезмерных строгостей и ограничений, даже не дождавшись, пока у тебя свернется кровь после очередного нарушения режима, – и это лишний раз доказывает, что в отношении таких, как ты, никакие строгости не могут быть чрезмерными.

При этих словах землекоп отрицательно замотал головой и попытался поднять лицо, чтобы возразить, но не смог произнести ни слова сквозь выворачивающий внутренности кашель, от которого Зина прикрылась свободным уголком повязанного под горлом платка, снова заговорив не раньше, чем беспомощно лежавший животом на подоконнике заключенный вновь бессильно уронил голову.

– Можешь не тратить свой пыл на возражения. Меня не интересуют твои убедительные объяснения и уважительные причины, по каким не зависящим от тебя обстоятельствам ты получил очередную травму. Я наперед знаю, что у тебя, как у того пойманного с поличным вора на любой вопрос «где взял?», загодя готов один универсальный ответ: «нашел!» Мне трудно даже предположить, где в Колонии находится такое шершавое место, чтобы так содрать об него руки. Но отныне, – внушительно отчеканила начальница, – я не желаю даже слушать об этом. Благо у меня теперь есть помощники, и я на них возлагаю надзор за вами. Буду только рада, если они найдут на вас управу. Словом, если тебя отрядили на переговоры, ты явился не по адресу – можешь вести их с вашим новым непосредственным начальством.

К этому моменту Зина уже забинтовала обе руки землекопа и цепко сжимала его запястья. Договорив, она проворно вытянула руки горбуна перед собой, так что его и без того узкие плечи совсем сошлись на груди, и вытолкнула назойливого посетителя в оконный проем наружу. В эту же секунду – так совпало – издалека донесся приглушенный лесом удар колокола. И, выглянув из помещения, начальница в узкий просвет между постройками Колонии мельком увидела, как вновь прибывшие – они продолжали стоять у колодца – оживленно закивали головами и, как по команде, вытянули руки в том направлении, откуда приплыл, по их единодушному мнению, звук.

Глава 2

Мост

Такой шанс мог быть первым и последним, и Цаца не могла себе позволить его упустить. Метнувшись от одного окошка к другому, чтобы заметить направление, по которому четвертый этап, великолепно игнорируя Колонию, уходил в заросли, девочка быстро собрала необходимые вещи: деньги, браслеты, спицы, шерсть. Цаца по инерции хотела надеть ватник, но вовремя одумалась: если она бесповоротно решила примкнуть к четвертому этапу, следовало сразу привести свой внешний вид в соответствие с новым окружением. Они не захотели говорить с местными уродами, отделавшись парой дежурных фраз, скользнули взглядом по великим и