Лейла, или Осада Гренады - Эдвард Джордж Бульвер-Литтон

В эту минуту долины снова огласились протяжными воинственными криками мавров. Лейла подошла к окну, и взорам ее предстали движущиеся стены, все более и более приближавшиеся к башне.

Осаждающие шли на приступ под прикрытием огромных щитов и искусственных деревянных стен, предохранявших их от потоков горящей смолы, все еще беспрестанно лившихся с высот башни. Между тем более отдаленные ряды мавров прикрывали работающих инженеров, метая тучу стрел и копий, которые проникали через каждую бойницу и трещину башни.

Мужественный комендант с ужасом и отчаянием заметил приготовления инженеров, которые за деревянными стенами, защищавшими их от оружия осажденных, могли спокойно заниматься своими работами.

– Клянусь святым Гробом Господним! – вскричал он, скрежеща зубами. – Они ведут подкопы под башню, и мы погибнем под ее развалинами! Взгляни на те горы, Гонсало! Что это там блестит – не шлемы ли нашего войска? Глаза мои уже ничего не могут различить.

– Увы, храбрый Кехада! Это только блеск лучей заходящего солнца, отражающихся от снежных горных вершин. Но положение наше еще не безнадежно…

Слова замерли на устах воина. Ужасный стон вырвался из груди его, и этот человек замертво упал возле Кехады, пораженный мавританской стрелой в глаз.

– Мой храбрейший сподвижник! – вскричал Кехада. – Мир праху его! Видите ли вы, – сказал он, обращаясь к своим воинам, – того отчаянного нехристя, который торопит инженеров? Клянусь небом, это он, это тот волшебник с белым знаменем!.. Он вышел из-за деревянных стен – стреляйте в него!

Более двадцати стрел, пущенных утомленными и онемевшими руками, упало вокруг Альмамена, но ни одна из них не ранила его. И когда, размахивая своим зловещим знаменем, он снова скрылся за стенами, испанцам показалось, что они слышат его торжествующий, адский хохот.

* * *

Наступил шестой день. Тайные работы неприятеля были окончены, и подкопы подведены под всю башню. Только одни деревянные подпорки поддерживали ее фундамент.

Боабдиль со свойственным ему человеколюбием велел поставить их для того, чтоб осажденные имели время спастись прежде, чем их убежище полностью обрушится.

Был полдень. Мавританская рать оставила равнину и в боевом порядке построилась на возвышении перед замком, молча ожидая. Инженеры стояли в отдалении. Испанцы, утомленные беспрерывными битвами и неподвижные, лежали на стенах, подобно мореплавателям, которые после долговременной, но тщетной борьбы против бури, покорно и почти равнодушно ожидают роковую, самую большую, волну.

Вдруг ряды мавров расступились, и к башне подъехал Боабдиль, сопровождаемый по правую руку Мусой, а по левую – Альмаменом. За ними двинулись медленным шагом ряды эфиопских телохранителей с горящими факелами в руках, и из этих рядов выступил посланец эмира, который звуком трубы последний раз предложил осажденным сдаться.

Стук бесчисленного оружия; блеск факелов, озарявших черные лица и высокие фигуры телохранителей; величественный вид монарха Гренады; героический облик Мусы; обнаженная голова и блестящее белое знамя Альмамена – все соединилось в эту минуту, чтобы составить страшное и величавое зрелище.

Кехада молча устремил взгляд на мертвенно-бледные лица воинов и не решался подать сигнал. Уста его шевелились, глаза сверкали, как вдруг раздались вопли женщин. Мысль об Инес, возлюбленной его юности, спутнице его старости, смутила воина, и его дрожащая рука опустила знамя Испании, доселе развевавшееся над башней. Тогда безмолвие, царствовавшее в неприятельских рядах, сменилось громкими криками, потрясшими шаткое основание полуразрушенной башни.

– Встаньте, друзья мои! – сказал Кехада с горьким вздохом. – Мы сражались так, как только могут храбрые воины, и Испания не может стыдиться за нас.

По винтовой лестнице он сошел вниз. Медленными, нетвердыми шагами следовали за ним усталые воины. Врата башни отворились, и мужественные христиане покорились маврам.

– Делай с нами что хочешь, – сказал Кехада и положил ключи от крепости к ногам коня, на котором восседал Боабдиль. – Однако в башне есть женщины, которые…

– Они свободны, – прервал монарх. – Мы дозволяем тебе избрать для них любое убежище. Говори же, куда отвести их.

– Великодушный государь! – отвечал престарелый Кехада, отирая ладонью слезы, катившиеся по загорелым щекам воина. – Ты даруешь нам утешение в несчастии нашем, и с чувством глубокой благодарности мы принимаем твое предложение. За горами, близ равнины Олфадез есть у меня небольшой замок, не имеющий ни гарнизона, ни укреплений. Если военные действия будут развиваться в том направлении, то, во всяком случае, женщины оттуда легко смогут добраться до королевского лагеря в Кордове.

– Я согласен исполнить твое желание, – ответил Боабдиль, а затем, выбрав старейшего из окружавших его офицеров, он дал ему повеление вывести женщин из башни, а затем с сильным отрядом проводить их в замок, назначенный Кехадой. Другому офицеру поручил он пленных испанцев и наконец отдал повеление к отступлению войска, оставив только небольшой отряд для полного разорения крепости.

Закончив с распоряжениями, Боабдиль в сопровождении Альмамена и главных военачальников поспешил в Гренаду. Туда же, но гораздо медленнее, продвигался отряд, ведший испанских пленников.

Вдруг внезапный поворот дороги представил взорам Кехады и его товарищей ту башню, которую они так храбро защищали. Гордая и непоколебимая, возвышалась она над развалинами и грудами почерневших камней. Мрачная, зубчатая вершина ее, казалось, терялась в облаках. Но прошла еще одна минута, и ужасный грохот поразил слух испанцев: башня внезапно обрушилась, и густые облака дыма и пыли, порожденные ее падением, разнеслись по всей окружности. Так пала эта твердыня, на вершинах которой жители Гренады, с собственных стен своих, могли различать развевающееся знамя Арагона и Кастилии.

Между тем Лейла – видевшая и отца, и своего возлюбленного, но странной, таинственной судьбой снова от них удаленная – в глубоком раздумье следовала своим путем вместе с доньей Инес и прочими женщинами замка через те мрачные ущелья и долины, которые отделяли ее от нового и еще не известного ей убежища.

Глава II

Новое предприятие Альмамена

Вслед за успехом Боабдиля в осаде замка Алхендин последовал целый ряд блестящих и успешных штурмов соседних крепостей. Гренада, подобно силачу, поверженному на землю, разорвала одну за другой все оковы, стеснявшие ее свободу и мощь. Наконец, мужественный монарх ее, снова завладев значительной частью окружающей территории, решился осадить приморскую крепость, называвшуюся Салобренья. Обладание этим городом-портом было важно: оно восстановило бы сообщение Гренады с морем, дало бы возможность получать подкрепления от африканских союзников и, наконец, в случае новой осады обеспечило бы доставку съестных припасов. Вот почему юный монарх Гренады, сопровождаемый своим верным сподвижником Мусой, повел туда свою победоносную рать.

Накануне того дня, когда армия должна была выступить из Гренады, к Боабдилю явился Альмамен. Облик мнимого волшебника все больше изменялся