Западный ветер - Раймондас Кашаускас

— Прошу прощения! — рассеянно произнес он. — Кого это я тут съездил?

Все уставились на меня. Дело было так: болтая, они не стояли на месте, а, потихоньку переминаясь, медленно отступали к перилам, пока не уперлись в меня.

— Это же Норвайшас, свекор твоей дочки! — усмехнулся кто-то.

— Провинился, что ли, ишь как заехал!

— Извиняюсь, — повторил Жельвис и дружески обнял меня за плечи.

— А я думал, подслушивает кто, — острил Цибульскас. — Притаился и слушает, что мы тут говорим.

— А потом — раз, и напишет, — подхватил молодой, допущенный в когорту руководителей.

— Товарищ Норвайшас пишет романы, а не строчит в газеты всякую дребедень, — заступился за меня Урбонас.

И обо мне забыли.

— Приятная осень, — проговорил кто-то.

— Как на заказ. Нынче разве ленивый не управится с работами.

Они балакали, а я стоял, то улавливая нить беседы, то теряя ее снова. Их бубнеж словно укачивал, и мне было приятно, что я здесь не совсем посторонний.

— Вот где наши рыцари! — раздался голос Аудроне Жельвене. — Некому пригласить дам на танец, а они дуют пиво, обсуждают дела! Полно уж! Товарищ Даниелюс, сегодня вы со мной ни разу не станцевали. И это на свадьбе моей дочери! А ведь когда-то, когда она была крошкой, говорили: хочу плясать на твоей свадьбе! А это кто здесь, в тени притаился? Норвайшас, славный папочка моего зятя! Мечтаем, Норвайшас, правда? Такая луна — в самый раз для поэта, а они, — она мотнула головой в сторону мужчин, — мешают тебе!

Взяла меня под руку, отвела в сторону и, обернувшись, крикнула Урбонасу:

— Милейший Даниелюс, как только заиграют фокстрот...

Аудроне остановилась в самом дальнем углу веранды, опоясывающей нижний этаж виллы. Оперлась на перила, запрокинула голову прямо к яркой луне над ельником. Луна отражалась в озере, которое после ухода любителей сауны замерло и лежало ровное, гладкое, точно зеркало в темной раме. Аудроне посмотрела на меня и странно, точно пьяная, рассмеялась:

— Вот видишь, как все сложилось, Витаутас! Встретились-таки, уж так встретились, как и во сне не приснится. Обменялись детьми! Ну, как тебе это нравится?

— Так уж вышло, — вяло отозвался я.

— Ты не рад?

— Почему...

— А мне кажется, ты чем-то недоволен. Или боишься, — она говорила громко, не обращая внимания на группку в другом углу веранды. Мне снова почудилось, что она пьяна, а то и впрямь взволнована. — Не бойся ничего, слышишь, Норвайшас! Наше прошлое надежно погребено, а если кто-то и знает, то как красивую сказку... Я ведь не боюсь обмолвиться, не то что ты. Потому что ее нет! Ты бредил по-своему, я по-своему, на миг наш бред совпал, но, к счастью, в этом мире нет ничего вечного...

— А если к несчастью? — косясь на темные тени в дальнем углу, перебил я.

— Нет, Норвайшас, к счастью! Что делалось бы на свете, если бы человек всю свою жизнь колобродил, как в молодости! Все эти мечты, грезы — вроде этой лунной дорожки на воде... Живем-то на земле... И я понимаю это, и ты тоже. Давай пожелаем нашим детям, чтобы для начала они крепко стояли на земле, а уж потом, если захочется, пускай воспаряют... Милая парочка — наши детки, правда? — И она снова засмеялась.

— Славная, — согласился я.

— Они лучше смотрятся, чем Урбонасова Илонка со своим Ричардасом, — зашептала она, придвинувшись ближе; ее блестящие глаза казались мне совсем чужими, незнакомыми. — И Мария немножко завидует... А как тебе свадьба?

Я пожал плечами.

— Это я сама захотела ради моей Юрги поднять на ноги весь Джюгай, да хотя бы и всю Литву, чтобы из-за нее носились как угорелые все эти казенные и частные машины, — она повела рукой в сторону площадки, где в лунном свете поблескивали автомашины. — И пока я могу, пока мой пост позволяет, пока есть мои связи, я сделаю все ради наших детей... Думаешь, Норвайшас, на свете есть что-нибудь важнее счастья наших детей? Нету, Норвайшас, нету! Я сама убедилась, что нету. Из-за своей несчастной натуры я кое-что в жизни и потеряла, но судьба воздала мне за это. А ведь дочка правда похожа на меня, а? Но судьба у нее будет посчастливей моей, я все для нее сделаю, всего добьюсь... Юрга счастлива, и ее счастье возродило меня для второй жизни. Ах, Норвайшас, как я счастлива, как счастлива!

Аудроне обняла меня, уткнулась в плечо. Мне показалось, она могла точно так же обнять любого гостя на свадьбе своей обожаемой Юрги, даже дерево во дворе виллы или столбик веранды — не во мне дело. Она обнимала реющее в воздухе счастье своей дочери. Она коснулась лицом моей щеки, и я почувствовал ее слезы. Неужели и вправду Аудроне была так взволнована? А вдруг просто выпила и разомлела, что представлялось мне недопустимым, почти кощунственным.

И вдруг я почувствовал, что на нас смотрят. Осторожно отстранил Аудроне и оглянулся: из зала, отведя занавеску, глядела Мария. Наши взгляды встретились, и она понимающе, малость театрально кивнула и снисходительно улыбнулась, как улыбается взрослый человек при виде поглощенных игрою детей. Потом ушла. Аудроне вытерла слезы, виновато и смущенно вымолвила:

— Надо же, рассиропилась... Да чего уж там, в такой вечер простительно... Какая мать не прослезится от счастья дочери?

И резко отвернулась от меня, будто я и впрямь был случайным собеседником, а то и вовсе деревяшкой, столбом, подпирающим веранду — подвернулся, она и излила свою радость. Мужская компания в дальнем углу гасила сигареты, собираясь разойтись. Аудроне крикнула:

— Товарищ Урбонас! А наш танец?!

Она подхватила Урбонаса, невысокого толстячка, и увлекла его в зал. Музыка, под которую танцевала молодежь, ей не нравилась, и Аудроне велела играть другое. На мгновение стало тихо, потом раздалась другая мелодия. И они с Урбонасом стали танцевать. Аудронино лицо разрумянилось, глаза заблестели, прическа растрепалась — это усилило мои подозрения: неужели правда перепила? — а ее низкорослый партнер вошел во вкус и юрко вертелся, выделывая такие сложные па, что молодежь заахала.

— Вот так Урбонас! — громко сказал Цибульскас, стоя у входа в зал.

— Еще бы! В студенческие годы выступал в ансамбле! — одобрительно заметил кто-то.

— Аж пиджак скинул, — восхитился молодой выдвиженец. — В подтяжках выкамаривает... И галстук освободил...

— Как