Западный ветер - Раймондас Кашаускас

В ту зиму Миндаугас всюду появлялся с Юргой, бывала она и у нас. Иногда, хотя и не слишком часто, она звонила по телефону. Мы с Рутой привыкли к ней, Миндаугас ничего о ней не рассказывал, а мы не лезли с расспросами.

В КАКОЙ-ТО миг, на свадьбе у Миндаугаса, мне почудилось, будто все, что я видел, что слышал, было не в действительности, а в каком-то представлении, где я, однако, являлся зрителем. Вот закончится оно, и все — Миндаугас с Юргой, сватья Мария Урбонене, сват Цибульскас из Джюгай, да и мы с Рутой, — снова станут такими, какими были всегда.

Но представление, как я замечал, развертывалось удивительно складно, точно по намеченному плану. Возможно, план этот и значился на листке бумаги, который лежал на столе перед сватом и куда тот время от времени заглядывал. В самом деле, свадьба игралась как бы по древним литовским традициям, назавтра должны были «вешать» свата. В какой-то момент листок соскользнул под стол, но сват Цибульскас, невысокий плотный человечек, залез под стол и отыскал шпаргалку. Мария поставила на край листика рюмку, и бумажка была на виду. Гости ели и пили, болтали и смеялись, потом запели. Освещенный желтыми фонарями с толстыми стеклами, банкетный зал уединенной виллы гудел, как пчелиный улей. Сновали официантки в форменных платьицах джюгайского ресторана, разносили горячее, напитки, убирали посуду, меняли приборы. Музыканты усердствовали: после каждого тоста гремел туш, раздавались популярные песенки, бойкие танцы.

Когда сели за стол, помню, было еще светло. В зале и на столе плясали солнечные блики. Но, по существу, свадьба началась позже намеченного: молодые, которые расписались в Вильнюсе, вместе со всей свитой запаздывали. Мы с нетерпением поджидали их, волновались, терялись в догадках, не случилось ли чего. И вот наконец на лесной дороге показались убранные лентами автомобили, совершившие автопробег чуть не по всей Литве. Остановились у мостика через небольшую лесную речушку. Вышел высокий, коротко остриженный жених, помог выбраться из машины запутавшейся в длинном пышном платье невесте с коротенькой элегантной фатой. Подхватил ее на руки и перенес через мост. Вереница машин тронулась и, пронзительно сигналя, влетела во двор. Грянул оркестр. Новобрачные направились к крыльцу, где их ждали родители, то есть мы с Рутой и оба Жельвиса. За ними толпились остальные гости. Был и столик с двумя фужерами, оплетенными Рутовыми веточками. Я словно впервые увидел свою невестку так близко, и снова она поразила меня своим сходством с матерью в пору молодости. Я слегка коснулся губами ее свежей, горячей щеки. Высокий, сильный молодой человек с цветком в петлице рядом с ней показался мне незнакомым. Возможно, оттого, что я ни разу не обнимал своего взрослого сына. Даже когда провожал в армию. И никогда он не был так шикарно одет. От костюма пахло добротной материей, магазином для новобрачных. И я словно видел со стороны самого себя: седой, обрюзгший, невзрачный человечек обнимает рослого красавца, своего сына. Никак не верилось, что все это происходит наяву.

Но это была самая настоящая явь, абсолютно неподвластная воле этого убеленного сединами гражданина. И творилось все не само собой, а кое-кем управлялось. На листочке был расписан не только литовский свадебный церемониал, но и составлена очередь застольных ораторов. Стоило малость перебравшему свату что-нибудь подзабыть, как Мария усердно подсказывала. У нее богатый опыт участия в подобных мероприятиях, к тому же совсем недавно она выдавала замуж собственную дочь.

Вообще-то у Илоны Урбонайте не было столь пышной свадьбы: оба семейства по взаимной договоренности остановились на скромном ужине в самом дорогом ресторане, приглашены были исключительно близкие родственники. После регистрации новобрачных немедленно спровадили в свадебное путешествие в Таллин, где для них на пару недель была заказана гостиница.

Возможно, Мария сварганила все тишком да тайком неспроста. В ту пору о них говорили всякое. И громко. Оказывается, Урбонене, задавшись целью пристроить дочь, отнюдь не красавицу, познакомилась с известным ученым, у которого был сын подходящего возраста. Тот вроде бы дружил с какой-то девушкой, но в один прекрасный день расстался со своей любезной и расписался с Урбонайте. Илоне устроили местечко в институте, где властвовал свекор, а особа, которая должна была занять это место по распределению, была распределена на периферию. Один из родичей новобрачного сделал юной паре подарок: ключ от новой квартиры. Об этом дерзновенном поступке Марии судили по-всякому. Одни ее осуждали, другие, наоборот, восхищались. В числе последних были и мы с Рутой. И мы высказали свою радость на следующий день после свадьбы, когда Урбонасы зазвали нас к себе. Молодые готовились в дорогу, под окнами ждал управленческий «Москвич» Урбонаса. Прощаясь с дочкой и зятем, Мария смахнула слезу. Потом, когда молодые укатили, показала нам подарки.

Я очнулся от короткого, но острого взгляда Марии. Она глянула на меня исподтишка, словно догадываясь, что я забылся и мысленно унесся невесть куда. Мария вернула меня к действительности.

Что хотела она сказать мне в тот миг? Возможно, следующее: не витай в облаках на свадьбе собственного сына, Витаутас. Лучше послушай, как этот достойный человек расхваливает твоего Миндаугаса и Жельвисову Юргу, и сам приглядись к ним: разве они не счастливы, разве не созданы друг для друга? А ведь это я угадала, помнишь тогда, в садовом домике? Я тебе говорила, что все складывается как в счастливом романе — хоть садись и описывай, и ничего не надо выдумывать. Детям счастье, а тебе — тема для нового романа!

Мы гостили у Урбонасов — не в городе, а в садовом товариществе, в их домике. Впрочем, домиком называть это сооружение можно с большой оговоркой. И снаружи, и внутри все было отделано броско, с размахом. Два этажа плюс подвальное помещение. Мария недавно вернулась из зарубежной поездки. Прокатилась чуть не по всей Европе, а также зацепила Индию, Японию, Египет. Туристские поездки — излюбленное ее развлечение, она ездит как руководитель группы, к тому же за казенный счет. Она и мне раздобыла путевку, так что благодаря ей я смог своими глазами увидеть великолепную Францию.

В тот раз мы, близкие друзья, съехались к Урбонасам послушать путевые впечатления Марии. Одна из ее попутчиц показывала цветные слайды. Мы разглядывали виды солнечных южных стран, кто-то громко ахал. Хозяйка подавала ароматный чай,