Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Знакомься – мой старый друг, сейчас пишет мемуары.

– Блинов. – Красавчик окинул вошедшего снисходительным взглядом. – Виктор Борисович. Ты тоже, как я понимаю, поэт?

– Правильно понимаешь, – улыбнулась Кумаева и тут же пояснила Ветлицкому: – Кстати, Андрей, это твой спонсор, тот самый, который помогает издавать «Формулу одиночества», зря ты название поменял. «Дождь вдвоём» – тоже неплохо.

– Я трудов твоих не читал, но полагаю – талантливо, хотя поэтам не верю. Всё врут про любови свои неземные: Блок писал о Прекрасной Даме, а обхаживал красномордую дочь химика Менделеева, тоже и Есенин – сидел в бардаке с девицами, а вздыхал о Персии, или я не прав, Мирра?

– Конечно, не прав, – возмутилась председательница Союза, – и вульгарность твоя не к месту. – Но, похоже, такое замечание вовсе не смутило Блинова.

– Здесь не к месту – поедем туда, где «великих теней» поменьше.

Андрей же лишь застенчиво улыбнулся, он уже догадался, что перед ним тот самый Блин, про которого когда-то намекала Кумаева, говоря, что при случае нужно будет соглашаться, что он помог соседу по палате отправиться в небытие.

– Поехать можно, пообедать, к примеру. – Женщина посмотрела на часы. – Но только чтоб не рассиживаться.

– Тогда в «Айру», а то давай в «Золотой сон», – предложил Блинов.

– Спасибо, предлагаешь начать кутить, как провинциальные купчики? Пойдём с нами, Андрей, всё равно Виктор не отвяжется, у него душа широкая.

В «Айре» Блинов прямиком подался к столику под развесистым деревом с крупными тёмно-зелёными листьями.

– Китайский розан, – перехватив взгляд Ветлицкого, пояснила Мирра. Андрей так и предполагал, что в кафе обязательно должно быть некое экзотическое растение, вроде бы он уже где-то видел такое? Чувствовалось по тому, как уверенно его новый знакомый занял место за столиком, как запросто обращается к официантам, что приходит он сюда не впервые, да и Мирра держалась непринуждённо, впрочем, по-прежнему покровительствуя своему подопечному: – Заказывай, Андрей, что-нибудь посущественней, в спиртных напитках Виконт и без тебя разберётся, – продолжила она, слегка бравируя перед мужчинами, и что-то тревожащее душу заставило Ветлицкого насторожиться при упоминании прозвища Блинова. Вполуха слушая, о чём разговаривают между собой соседи по столику, Андрей старался и не мог вспомнить, где и когда он уже слышал подобное обращение, а те, слегка захмелевшие, казалось, вовсе не принимая в расчёт Ветлицкого, разбирались в своих делах. Наконец Виктор Борисович произнёс:

– Как житуха на новом месте? Граждане сопредельных территорий не беспокоят?

– На новом? – Андрей с трудом сообразил, что его спрашивают о житье в доме на Набережной. – На новом – нормально, вид на реку, спокойно, только вот женщина приходила… – Ветлицкий спохватился, что про визит незнакомки не обязательно было говорить, но деваться некуда, закончил: – какая-то странная.

Смуглое лицо Блинова слегка побледнело:

– Во сне увидел?

– Зачем, как положено, наяву.

– Ну, ты меня испугал, писака, – нервно хохотнул Виктор Борисович. – Я, грешным делом, подумал, что призрак в тех комнатах являться стал.

– Пить меньше надо, – вставила реплику Мирра Нестеровна, – тогда и чудиться будет меньше всякой чертовщины.

– Да я что? Просто беспокоюсь о твоём протеже, мало ли какой казус может приключиться с вашим братом, литератором, – словно оправдываясь за свою мнительность, сказал Блинов. – Так кто, говоришь, приходил и зачем?

– Я и сам не понял, – растерялся Андрей. Он не знал, какое отношение Телешова имела к нынешнему владельцу квартиры, только уютное с виду кафе стало казаться весьма запущенным, и вроде бы ветерком потянуло, даже листья розана залопотали…

– И что же она сказала?

– Ничего, прошлась по комнатам, письма свои забрала.

– Она что, письма тебе писала?

– Да не мне, а своей подруге, только той уже не было, вот они и лежали нераспечатанные.

Блинов занервничал, наливая себе в рюмку вина, и, никого не приглашая, выпил.

– Больше наведаться не обещала?

– Нет, она сказала, что у неё поезд через три часа и в городе лишь проездом.

– Бывает. – Виктор Борисович положил руку на колено Кумаевой, и Андрей заметил это. Мирра тоже поняла, что Ветлицкий видит столь панибратское отношение Виконта к своей спутнице.

– Знаешь, Виктор, нам пора.

– Я сегодня не тороплюсь.

– Ты не торопишься, а мне ещё кое-что нужно сделать.

– Ладно, Мирра, ты не того. Молодой человек, может, и занят, я его не задерживаю, а ты останься.

– И правда, спасибо. Схожу к ребятам…

– Сходи, – по-барски развалясь на стуле, разрешил афганец. – Полагаю, ещё увидимся, а если кто снова будет тебе досаждать, посылай их к едрёной фене. Ясно?

– Виктор!

– Да что он, маленький, твой подшефный? Спасибо, сынок, за компанию. – Андрей распрощался и вышел на улицу, вспоминая «папашу», – не в меру крут, и даже Мирра его побаивается, а вообще-то хорошо, что Ветлицкий познакомился со всеми здешними литераторами. Весеннее настроение, взбодрённое выпитым, постепенно смывало все наслоения грусти и неудовольствия. Но если затронутому весною поэту город казался необычайно приятным, то Мирра, наоборот, рассердилась и после ухода Андрея стала выговаривать своему любовнику:

– Ведёшь себя, как барин с крепостными актёрами.

– Обиделась? – усмехнулся тот. – Да мы все уже давно крепостными считаемся.

– Хочешь сказать – заложниками?

– Можно и так.

– Отчасти согласна. – Кумаева пьяно качнула головой. – А чего ты мальчишке допрос устроил, я же тебя просила не лезть к парню в душу. Он сейчас будет по городу ходить, казниться и каяться…

– Слушай, Миррок, это я уже начинаю на себе волосы рвать, что пустил его жить в ту квартиру.

– Конечно, места для блядок пожалел.

– При чём здесь это? Сегодня бабёнка какая-то объявилась, завтра ещё кто-нибудь на нового жильца выйдет, и потянется цепочка.

– Чего-то боишься? – Поэтесса достала сигарету и закурила.

– А сама как думаешь?

– Думаю, что – да, иначе зачем бы пистолет на подтяжке с собой носил?

– Не рассуждала бы ты, девонька, в чём не рубишь.

– Почему не рублю?

– Ну ладно, хватит болтать, поехали… баиньки.

Мирра хмыкнула:

– Проблемы проблемами, а об этом не забываешь.

– С тобой забудешь, подожди, тут один вариант намечается, если выгорит, то, пока я с женой на новое местожительство переберусь, можно с месячишку пожить, как белые люди. Увидишь – ахнешь!

– Не нравятся мне эти «ахи», Блинов. – Мирра впервые назвала своего любовника по фамилии, и тот сразу отметил это, только вслух ничего не сказал, а неожиданно сдавил руку женщины своей сильной рукой.

10

– Неплохая квартирка, Нина. Хорошо, что мы успели крутануться, а то следователь напустил туману: «Я вас предупреждаю, что мы будем всё досконально…»

– На испуг берёт, чего он такого может? Деньги пристроены,