Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

Магдалена посмотрела на собеседницу так, словно припоминая что-то:

– Посоветовать? Ну, вообще-то в центре даже однокомнатные недешёвые, но ты сходи в здание, где у нас банк коммерческий, «Старт», и там на четвёртом этаже фирму риелторскую ребята развернули, только вход со двора, и не обращай внимания, что перед банком народ тусуется, есть на кого посмотреть.

– А чего они перед «Стартом»-то?

Магда посмотрела на Левашову с недоумением:

– Так ведь лопнул сей банк. Приказал долго жить. Вроде бы Пулькин отказался от обязательств выплачивать по кредитам, я вот как раз по такому случаю статейку строчу, прямо в сегодняшний номер.

Такое и прежде случалось, но где-то, с кем-то, а чтоб у них… Кира тупо переваривала услышанное от Сунцовой, тем более данный случай напрямую касался её, левашовских, сбережений. Боясь поведать тому, что она вмиг осталась в положении самого заурядного бомжа, на всякий случай уточнила:

– И физическим лицам тоже не будут выплачивать?

– Каким физическим? Я когда материал собирала, мне один старикан из толпы пожаловался, что вчера ещё приходил снимать деньги, а ему сказали: «До сегодняшнего дня три процента вам причитается, а с завтрашнего – целых пять». Тот пожадничал, и двоих вообще скорая увезла. Да ты что? – Магдалена заметила, как побледнела её собеседница. – Что с тобой? Фирма риелторская – это уже другая контора…

– Какая фирма, Магда, у меня тоже деньги в «Старте» лежали, можешь поздравить идиотку. Вот узнал бы Альберт… – И Левашова, как ни была сражена известием о крахе банка, поймала себя на мысли, что впервые за много дней вспомнила о муже. «Уехал, смылся, как нашкодивший кот! Быть главой правительства захотелось, а вышло, словно в сказке о золотой рыбке. Теперь накось выкуси!» И незаметно для себя самой стала постукивать рукой по столешнице, приговаривая: «Накось выкуси, накось, накось…» – всё чаще и чаще, всё громче и громче. Магдалена выскочила из-за стола:

– Кира, Кира! – Но та не реагировала на увещевания. – Да помогите же кто-нибудь! – крикнула Сунцова в коридор и, ещё не зная, как поступать дальше, тем не менее приказала выскочившему из фотолаборатории Кругликову: – Сеня, скорую, и Куксову позови, живее!

Когда неотложка подъехала к редакции «Енисея», виновница переполоха уже затихла и понемногу приходила в себя, лёжа на широком диване в приёмной у Солодовникова. Самого Ивана Петровича на работе не было, и поэтому он не стал свидетелем истерики с его бывшей подчинённой. Магдалена про левашовский вклад смолчала, и все решили, что с Кирой случился припадок из-за того, что её уволили.

13

Старший лейтенант Дёмин, упорно копая под квартиру на Набережной, постепенно пришёл к выводу, что смерть её бывшей владелицы и наличие завещания пользу афганского фонда не просто случайные совпадения. В связи с этим выводом так и напрашивалась эксгумация Телешовой, впрочем, боязнь вспугнуть самого Блинова сдерживала следователя, тем более труп с городского кладбища никуда не денется, а вот беспечный Ветлицкий, заподозри Виконт неладное, вполне может испариться, да так, что и концов не найдёшь.

Опрашивая свидетелей, Дёмин поражался их полной беспечности, а то и глупости. Самым выдающимся здесь был всё тот же учитель из Отрадного, который всё-таки ухитрился укрыться от бдительного надзора и самого следователя и оперативников из управления. Председатель домового комитета Метёлкин оправдывался перед Владимиром Даниловичем:

– Так ведь вот не углядел, хотя бдил на совесть, и он, кажется, такое почуял.

– Спасибо, Константин Савельевич! Кто же вам поручал устраивать за Ветлицким слежку?

– Я хотел как лучше, и тем более с Телешовой не всё так просто, как все мы думали.

– Вы ещё кому-нибудь про такое не ляпните. – Дёмин строго посмотрел на управдома. – Или подписку о неразглашении с вас взять? Тогда, если проболтаетесь, будем вас заодно с преступниками судить.

– Да какой – проболтаюсь, товарищ следователь, из меня клещами никто не вытащит.

– Допустим, тогда скажите, как случилось, что Телешова вдруг умерла, а Блинов оказался во владении?

– Так ведь всё по закону, завещание Мария Ивановна подписала у нотариуса, добровольно.

– Добровольно. Она что, вам сама об этом говорила?

– Дак об этом все знали и шуму не было, опять же люди…

– Люди – нелюди. Значит, Ветлицкий с квартиры съехал?

– Прописку не аннулировал, – пожал плечами Метёлкин, – а дома не появляется. Такой получается кандибобер.

Следователь нарочно пытал старика, в надежде вызвать в его подсознании хоть что-то такое, чего он не мог вспомнить, а сам уже знал, что горе-поэт последнее время проводит у своей старой подружки, журналистки из «Енисея» Светланы Куксовой, которая тоже проходит свидетельницей по делу об убийстве у ресторана «Золотой сон».

– А может, его уже… того, укатали? – как последний козырь, попытался вызвать старика на откровение Дёмин, но тот лишь пожал плечами:

– Все под Богом ходим, я при нонешнем беспределе уже ничему не удивляюсь.

Позже, у себя в кабинете, вспоминая о разговоре с управдомом, следак обратил внимание на то, что он уже черкает, наверное, пятый лист бумаги, и везде мелькает фамилия Блинова, а ещё – Ветлицкого, и если бы Дёмин принял дело где-нибудь с половины расследования, то по логике выходило, хоть сию минуту отдавай приказ об аресте обоих субчиков, но в том-то и фокус, что Ветлицкий – совершеннейший лох и вины за ним, скорей всего, нет.

Следующей по бестолковости и невезухе была свидетельница Левашова. Та, в отличие от учителя и тоже, кстати, связанная с Ветлицким, после отбытия мужа за границу пустилась во все тяжкие, вернее просто проматывала семейное добро, связавшись с некой Штуровой. Где-то Дёмин уже слышал такую фамилию, причём это не Иванова или Петрова, и он набрал номер знакомого из военкомата:

– Слушай, Коля, это Дёмин тебя беспокоит. Да как живу? Начальство погоняет в хвост и в гриву, но дело не в этом. Ты мне скажи, где я мог слышать такую фамилию, как Штуровы? Редкая, надо сказать, фамилия, в голове крутится, а вспомнить не могу. Да-да, был, говоришь, и что? Выбросился в пролёт лестницы. Так выбросился или выбросили? Ну спасибо, я узнаю. Следствие-то велось, наверное? – Дёмин положил трубку. Выходило, что снова труп и снова можно привязывать к Блинову, ведь тот преемник этого Владимира Евгеньевича, и Штурова эта – тоже Евгеньевна, подружка Левашовой. Значит Штуровы – брат и сестра?

Сыщик почесал затылок и снова зачеркал авторучкой в своих черновиках, прямо настоящий клубок из близких людей, дел и всего прочего.

14

Как Левашова оказалась в салоне фургончика скорой помощи, она не