Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

негасимым светильником над железной дверью, рядом с которой красовалось отхожее место, но больше всего его достали клопы. Как теперь возвращаться к Светлане, у которой он последнее время обитал, то ли после в подъезде вытрясать одежду, то ли вообще выбросить её на лестничной площадке, Ветлицкому до сих пор не верится, что взяли его всерьёз. Конечно, Дёмин пообещал своему подследственному устроить пакость, но не такую же? Сразу вспомнились газетные публикации и передачи ТВ, где приводились примеры милицейского произвола. Случалось, что даже осуждали невинных. Это соображение не понравилось Андрею, и он слегка передёрнулся, что не ускользнуло от внимания следователя.

– Итак, надумал?

– А чего мне думать?

– Ты ещё и вопросы будешь задавать? – повысил голос удивлённый Владимир Борисович. – А на недельку в карцер не желаешь, где ни нар, ни сокамерников и вода по колено? – Дёмину стало смешно смотреть, как быстро сходит лоск с этого «шляхтича». – Итак, последний раз говорю: выкладывай по-хорошему.

– Чего выкладывать? – по инерции затянул Ветлицкий: видимо, система опроса нерадивых учеников глубоко въелась в душу.

– А того, что если хочешь – напомню. Значит, первое: почему после выхода из больницы ты оказался в квартире, принадлежащей Блинову? А ведь это нечистая квартира. Помнишь женщину, которая приезжала к своей подруге?

– Меня Мирра Нестеровна туда устроила.

– Что за дама? – притворился несведущим Дёмин.

– Писательница, председатель Союза…

– За красивые глазки, да?

Андрей почувствовал неподдельный интерес следователя к данной теме.

– Почему за красивые, просто знала, что я – погорелец, вот и устроила.

– Складно получается, привезла в чужую квартиру, а не к себе, к примеру. Кто ей Блинов – сват или брат?

– Он тоже книгу об Афгане пишет, поэтому и познакомились.

– Ну хорошо, ты после выписки из больницы сразу туда попал или скитался где?

– Сразу.

– Когда же успели сговориться?

– Она приходила ко мне два или три раза, не помню точно.

– Это в охраняемую-то палату?

– Она пробивная женщина.

Дёмин прищурился:

– Пробивная, и чего же вы с нею добились? А знаешь, что Серый, сосед твой больничный, с Блиновым как два сапога – пара? Значит, Мирра к тебе приходила и пообещала устроить жильё, и что за это просила?

– Да ничего.

– Ну, Ветлицкий, я думал, мы с тобой без очной ставки с твоей председательницей обойдёмся, выходит же… – У Андрея холодок пробежал по спине, а следователь продолжал: – Теперь второе, почему Блинов тебе денег на книгу удружил?

– Я действительно тогда вам присочинил, – сник Андрей под напором дёминского красноречия, – насчёт акций. Всё иначе было…

16

Итак – доигралась. Ну чего, казалось бы, не хватало: от природы – красота и здоровье, от Бога – покровительство и талант, так нет же – взвалила на спину чужой крест и тащу, но теперь – конец! Хотя в чём её нынешняя вина – сказала мальчишке, что Блинов хотел бы помочь Буйновскому навсегда заткнуться? Так тот и без посторонней помощи приказал долго жить. Впрочем, как ещё следствие повернётся, тем более интерес упрямо прослеживается у Ветлицкого: квартира, деньги на книгу, и Мирра посредницей выступает, членом преступной группы. Она – председательница Союза писателей, которую вся республика знает, – а до мужа дойдёт? Остаётся одно: «До свиданья, друг мой, до свиданья…» Мирра вздрогнула. Строчка из предсмертного есенинского стихотворения сама собой всплыла в памяти. Есенину хоть было кому такие слова сказать, а ей? Доверилась, дурёха, Блинову. Он использовал любовницу, как хотел, и умыл руки. Думала Ветлицкому, как лучше, сделать, а тот продал всю её с потрохами, стихоплёт несчастный. Зря старалась, и для кого? Кумаева оглядела свой кабинет, убогую обстановку бюджетной организации. Разве это представительские хоромы – квартира давно умершего писателя, переделанная под офис. Мирра смяла и выбросила пустую пачку из-под сигарет, распечатала новую (следствие потом установит, что женщина перед смертью много курила). Да-а, и всё-таки она много знала, много видела, не раз была свидетельницей бесед Блинова с охранниками из «Вымпела» – тех же головорезов и рэкетиров. Видела и закрывала глаза. Ей казалось, что острота общения с подобного рода людьми вдохновляет. Лучше пишется, когда нервы находятся на пределе – своеобразный допинг или наркотик, и Андрея за собой потянула, правда из благих намерений…

Стукнула входная дверь. Хозяйку тёмного кабинета охватил ужас, мелькнула нехорошая мысль – а если это Блинов? Возможно, афганец никуда не уезжал, скрывается в городе. Мирра хотела встать, но не смогла подняться. Ноги отказывали служить, а тем временем снова стукнула дверь. Рядом вход в магазин, наверное, там… стучат?

Страх по-прежнему не отступал. Прикуривая, Мирра долго не гасила зажигалку и даже грешным делом подумала, что неплохо бы напоследок подпалить штору: здесь хватит бумаг и дерева, сгорит контора и она вместе с ней. Никто и не узнает, отчего сгорела и почему. Да-да, пожар – только этого не хватало. Лучше бы Блинов пришёл и пристукнул её прямо здесь. Женщина представила деревянный крест на своей могиле и заплакала. Она жалела не столько себя, сколько дочь. Про мужа не думала, тот, конечно, женится, но что делать? Так просто загреметь в тюрьму, или, может, свершится чудо и всё спишется на сбежавшего Виконта! Простил же Орлов махинатора Левашова, и Пулькин, по слухам, отделался лёгким испугом, а у них-то столько накручено, впрочем, многое на уровне сплетен, хотя дыма без огня не бывает, так и про неё скажут. Невозможно будет людям в глаза смотреть.

Вот тогда-то все бездари, которым она в своё время дорогу в Союз прикрыла, на ней отыграются…

Мирра закурила, решив, что в последний раз. Опять долго не гасила зажигалку и, поставив её, зажжённую, на стол, достала из сумочки небольшой флакончик – снотворное, подумала и достала ещё один. «Может, написать им что-нибудь на прощанье, да кому это нужно, только дочери? Не настолько она ещё взрослая, чтобы всё понять, зато следователь… – И, представив, как Дёмин станет обнюхивать каждую буквочку и запятую, решительно прогнала от себя эту мысль. – Перебьются, раз я такая пропащая – пусть думают, что хотят…» Не включая свет и не гася зажигалку, неспешно пересыпала в ладонь таблетки и проглотила, запив их тёплой водой прямо из тяжёлого графина, потом проделала то же с содержимым второго пузырька.

В какой-то момент Мирре показалось, что её вырвет от противной, застоявшейся воды, но она собрала последнюю волю и перебралась от стола на диван. Голова кружилась, но всё-таки хватило сил, чтобы потушить зажигалку, импровизированный Вечный огонь.

Так и нашли её утром, полулежащей на казённом диване с зажигалкой в руках, и напрасно следственная бригада,