Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Я в больницу не поеду.

– Тогда, может, домой? – согласился врач.

«Кажется, он спросил меня, не желаю ли я домой? – тупо соображала виновница недавнего переполоха в редакции. – Домой, но куда?» Может, в ту гостиницу на окраине города, в которой Кира обитала последнее время? Как всё-таки ловко её обвели вокруг пальца! И вдруг словно бы пожаловалась совершенно постороннему мужчине:

– А вы знаете, у меня дома нет! – и, кажется, испугавшись, что её тотчас высадят из машины, возле которой уже начали собираться зеваки из числа подписчиков «Енисея», которые получали газету в редакции, поспешно уточнила: – Понимаете, квартиры лишилась, с работы уволили по сокращению штата, будьте добры, отвезите меня квартала за два отсюда, и я сойду, только чтобы не на глазах у наших.

– Вы журналистка?

– Да, Кира Левашова, наверное, читали мои статьи, хотя я не часто занималась газетной подёнщиной.

Молодой человек, всё-таки удивительно похожий на Ветлицкого, такой же большой и красивый, молча кинул, было непонятно, то ли удовлетворился ответом приведённой им в чувство женщины, то ли действительно читал её очерки.

– Петрович, – сунулся в окошко к водителю её сосед по салону, – заедь ко мне, кое-что взять необходимо.

Пока карета неотложки кружила по городу, мужчина помалкивал, словно соображая, что делать с неожиданной пациенткой, но, когда машина остановилась возле невзрачной пятиэтажки, доктор, выпрыгнув первым наружу, решительно протянул руку Левашовой:

– Прошу! – и словно предвидя возражения с её стороны, произнёс, чуть ли не извиняясь: – Вы не бойтесь, не понравится, можете уйти, верней оставить мои пенаты.

То, что медик выразился так витиевато, «оставить мои пенаты», – совершенно обезоружило Киру, лишив последнюю не только страха, но и чувства некоторой неловкости. Она позволила своему рыцарю помочь ей выбраться из салона и покорно поплелась следом в чужой подъезд.

Поднимаясь по лестнице за пригласившим её мужчиной, Левашова почти ни о чём не думала, шла как в тумане. Каждый шаг подъёма отдавался в голове глухим и тупым ударом: бум-бум-бум! Зачем она вышла у этой непрезентабельной пятиэтажки, что за альтруист, который согласился принять участие в её судьбе, – всё это беспокоило женщину, но только до тех пор, пока Кира не оказалась в небольшой квартирке, поразившей её необыкновенным порядком и чистотой, хотя ничего лишнего здесь не было: ни ковриков, ни занавесочек, ни статуэток или полувысохших цветов в вазах, в прихожей тапочки, серый половичок…

– Проходите, и давайте знакомиться, – предложил хозяин квартиры. – Глеб Стремилов.

– Кира Владимировна, – протянула нерешительно руку гостья. – Моя фамилия – Левашова, вряд ли вам о чём говорит, тем не менее…

– Отчего же, совсем недавно я голосовал за одного из Левашовых на выборах главы правительства. Дельный, как показалось, мужик, только быстро спёкся.

Кира вспыхнула, но румянец, верней огонь, охвативший её изнутри, не успел пробиться наружу и погас где-то на полпути, верней она сама задавила в себе чувство смущения, и мужчина ничего не заметил.

– Левашовых немало. Просто очередной однофамилец, хотя и я отдала за него свой голос.

– Ну ещё бы, в каком-то колене вы всё равно родичи, – усмехнулся врач и вдруг спохватился. – Да что мы стоим в прихожей? Проходите в комнату, я вас очень прошу, и не стесняйтесь, пожалуйста, горячая вода в трубах с утра была, поесть захотите – еда в холодильнике. Отдыхайте, а если плохо станет… – И он протянул ей таблетки в хрустящей слюдяной упаковке. – Вы дождитесь меня, может подменюсь, хотя навряд ли. Приду в одиннадцать, – вздохнул он и, произнеся ещё несколько ничего не значащих слов, удалился, наверно, чтобы окончательно не смутить Киру своим неожиданным заступничеством, а та, убедившись, что входная дверь захлопнулась за ушедшим на защёлку, первым делом прошла в ванную и открыла краны.

Действительно – горячая вода была даже излишне горячей, а холодная… или это показалось затворнице, прямо-таки кристально чистой. Возмущая рукою водную поверхность, Кира вспомнила про своё джакузи и вдруг поняла, что ей никуда не хочется уходить отсюда. Лёжа в волнительной купели, женщина представила, что живёт она здесь давно и, выражаясь языком газетного штампа, каждая половица в этой квартире знакома: если пойти налево – кухня, там газовая плита, столик и холодильник, напротив ванной дверь в спальню, а может, и в кабинет? Любопытство заставило Левашову по-быстрому закончить водные процедуры и пойти на разведку. Вид противолежащей ванной комнатушки разочаровал и обрадовал Левашову – обстановка вписывалась в представление о холостяцком быте, кровать-полуторка, застелена аккуратно, а на стенке бра, в углу платяной шкаф, и в следующей комнате – диван, телевизор и книжный шкаф, в коридорчике антресоли и ниша, прикрытая фанерной дверцей.

Вот, оказывается, как можно жить – совсем без тех излишеств, которыми окружала себя до этого чета Левашовых. Где-то теперь её благоверный? Возможно, загорает на каком-нибудь побережье и просаживает последние баксы в задрипанном казино, а его жена тем временем изучает чужой быт и зябнет чуть ли не нагишом в незнакомой квартире. Осознав, что разгуливает по комнатам неодетой, Кира включила в коридорчике свет и стала рассматривать себя в настенном зеркале, а что – она ещё ничего. Перипетии судьбы почти не отразились на её ладной фигурке. Конечно, изначально приученная к мужским ласкам, новая русская постоянно ощущала в себе ту пустоту, которую самой природой можно было заполнить только с мужчиной, и Штурова, кажется, поняла это, однако не ясно, почему же надо так жестоко мстить за это? А ведь Кире мнилось, что она умеет разбираться в людях и даже знала, как вести себя в блестящих салонах, ориентироваться в чужих аэропортах, болтать с таможенниками и официантами, – всё впустую. Оказывается, гражданка, которая вроде бы и не была дальше её родного города, смогла запросто облапошить всезнайку.

15

– Итак, Ветлицкий, я тебе обещал, – Дёмин решил не церемониться со своим собеседником, – что, как только у меня сальдо с бульдой сойдутся, ты сразу окажешься под следствием?

Андрей уклончиво пожал плечами.

– Значит, думаешь и дальше отлынивать от дачи показаний? Всё, кончились игры в бирюльки, подпишись, что обязуешься говорить только правду, а иначе загремишь на три года.

Ветлицкий молча подписался там, где указал Владимир Данилович, и отвернулся, снова продемонстрировав полное равнодушие к словам следака, хотя на душе у задержанного скребли кошки: ещё бы, повязали его вчера на милицейском уазике, подкатив к школе и не спрашивая ни о чём, засунули в камеру местного ИВС, где он и заночевал на отполированных чужими боками нарах, тоскливо оглядывая шершавые стены и потолок с