Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

не вышли на новое место жительства школьного учителя. Управляющий делами дома на Набережной, ещё не старый, но какой-то словно молью траченный мужичонка, на вопрос о жильце из седьмой квартиры сначала уклонился от прямого ответа, но Владимир Данилович на него нажал:

– Хочешь со мной в другом месте побеседовать? Выкладывай всё, что знаешь.

– А чего выкладывать? В той квартире вдова жила с инвалидом-сыном, а когда её сынок умер, занедужила, и пришло Марии Ивановне в голову завещать квартиру…

– Ветлицкому?

– Да нет, у того вроде фамилия – Блинов. Отписала она, значит, жилплощадь и… померла.

– А твой Блинов ей кем-то приходится?

– Да не мой он вовсе, так, пришлый гусь с ветру, но бывал здесь редко, да и нынешний постоялец – тоже не очень-то приметный.

– Один неприметный, другой гусь, и что прикажешь мне делать, а может, вы сообща укатали бабушку эту?

– Как укатали? – Управдом ошарашенно посмотрел на следователя. – Да и какая она бабушка, сорок восемь лет.

– Вот и я о том же, говори, что знаешь.

– Ничего не знаю, и зачем кому-то Телешову убивать? Блинову, как я понял, квартира без надобности. Он и был-то в ней раза два от силы. Даму привозил…

– Покупательницу?

– Какой там, вечером, только ту я знаю…

– Хвалю, Метёлкин, тебя на испуг возьмёшь – сразу всё вспомнишь. – Дёмин вытащил записную книжечку. – Как её зовут?

– Мирра Нестеровна Кумаева – у нас дачи рядом, и стихи её моя внучка любит. Красивая дамочка – писательница.

– Тоже мне, литературный салон: один – поэт, другая – поэтесса, а внучка – горячая поклонница. Ладно, ты здесь приглядывай на досуге, а я денька через три наведаюсь, но смотри, Метёлкин, языком не мети. Ох и ушлый ты фрукт, однако…

В паспортном столе Дёмин встретил свою старую знакомую, чуть ли не друга детства.

– Надежда, – сказал он бывшей симпатии, – посмотри, что у нас по седьмой квартире, улица Набережная, сорок шесть.

– Кто тебя там интересует?

– Сделай распечатку владельцев, что-то не по нутру мне эта точка.

Та, которую назвали Надеждой, засела за компьютер и быстро настучала следователю справку.

– Молодчина, с меня конфеты.

– А что случилось? – Паспортистка вопросительно посмотрела на Дёмина. – Этой квартирой недавно уже интересовалась одна женщина.

– Что ты говоришь?

– Верней, не квартирой, а её бывшей хозяйкой – Телешовой Марией Ивановной!

– Ну… и?

– Да вот сказала, что теперешний владелец – господин Блинов.

– Так сразу и господин?

– А кто же, личность в нашем городе известная. – Бывшая подружка улыбнулась замотанному делами следователю. – Полагаю, и ты о нём слышал – председатель Фонда инвалидов войны Афганистана.

– Точно, блин! – хлопнул себя по лбу сыщик. – Я сразу и не врубился. Однако интересная складывается картинка: Телешова – Блинов – Кумаева… – и далее – Кумаева – Ветлицкий – Блинов. Хорошо бы выяснить, каким образом потерпевший оказался на квартире этого афганца? Может, писательница устроила своего человека, попросив об этом Блинова?

– Ты о чём? – переспросила паспортистка Дёмина.

– Пустое – профессиональные заморочки, а вот что за женщина узнавала про бывшую хозяйку, не знаешь? Может, данные какие оставила?

– Нет, просто спросила и ушла.

– Ничего? Спасибо и на том, Надежда. Ты мне здорово помогла.

«Я-то тебе помогла, а толку-то, – вздохнула работница паспортного стола, когда старый знакомый вышел. – Так и просижу всю жизнь, выглядывая из окошечка. Вот тебе и надежда – пустые хлопоты…»

4

Постепенно у Киры вошло в привычку проводить время вместе с Ниной, которая целиком захватила её, привлекая и отталкивая одновременно, хотя и заставляла проклинать тот день, когда Левашова бездумно вверила себя той, что исподволь приобрела над своей партнёршей такую пугающе странную власть.

Между тем не только новая привязанность доставляла беспокойство хозяйке шикарной квартиры. Дела фирмы «Лотос» оказались столь плачевны, что, если бы не известная предусмотрительность Левашова, его супруга уже давно бы оказалась на мелководье. Денег на красивую жизнь катастрофически не хватало, а то, что соломенная вдова продолжала жить не по средствам, порождало некие слухи.

Однажды Кира походя заикнулась Нине, что неплохо бы левашовские хоромы разменять с доплатой. Штурова вздохнула:

– Резон есть, но и квартиру жалко, – однако всерьёз отговаривать подругу от предполагаемой авантюры не стала, а, наоборот, вскоре предложила: – Знаю одного человека, он бы смог нам помочь.

И Левашова заторопилась, ей казалось – вдруг следствие найдёт повод, чтобы опечатать дорогую квартиру супруги сбежавшего предпринимателя, ведь с «мерсом» уже пришлось распрощаться.

– Человек надёжный?

– Вполне, – уверенно заявила Нина, – действует через подставных лиц, но сейчас настоящие бизнесмены все так практикуют, сами оставаясь в тени.

– Словно акулы?

– Почти. Значит, свести тебя с покупателем?

– А как бы ты поступила?

– Не знаю, – хмыкнула Штурова, – твой товар, ты и думай.

После такого ответа спокойней на душе у Киры не стало, ко всему прибавились проблемы на работе. В «Енисее» после слияния республиканской газеты с правительственным вестником появились молодые, зубастые сотрудницы. Сразу возникли некоторые разногласия между ними и кое-кем из корифеев. Идти на поводу у новой власти некогда бойкая журналистка не очень-то и хотела. Короче, Левашова почувствовала, что выпадает из обоймы прежнего истеблишмента, а плестись в хвосте? Хватит с неё того, что уже распалась семья, потерян приличный автомобиль, есть намётки на почти вынужденный обмен квартиры, хотя люди живут и похуже. Взять, к примеру, того же Ветлицкого. Вспомнив о старом друге, Кира внезапно затосковала по такому же, как и она, неудачнику, чего сам о себе Андрей не сказал бы. Особенно после того, как в издательстве местного университета, при активном содействии Мирры Нестеровны, стала готовиться к выходу его первая книга стихов, правда, под не совсем оптимистичным названием – «Формула одиночества».

5

Возле двери, над которой красовалась вывеска «Отделение Союза писателей», в добротной курточке и при шляпе, слегка поёживаясь от холода, а может, и от того, что ему непривычно было отираться вот так неприкаянно, стоял Василий Степанович. На вопрос Ветлицкого, почему он не заходит в помещение, старичок лишь махнул рукой:

– Дежурю, как первоклассник. Мне документы готовить надо, а тут извольте – нет ключей от входа.

– Куда они подевались? – Андрей уже догадался, что всему виной арендаторы, которые врезали свой замок и, скорей всего, на всех запасных ключей не хватило.

– Куда-то, – вздохнул Василий Степанович и тут же спохватился. – Да, тебе вчера девчонка из газеты звонила, спрашивала, как найти.

– И что вы ответили?

– А что, надо бы адрес твой записать и номер паспорта, мало ли для чего могут пригодиться.

«Наверное, Куксова, – подумал Ветлицкий. – У Василия Степановича чутьё: Сунцову девчонкой не назовёт и Лину