Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Я закурю, Виктор! – Глаза председательницы уже не метали тех молний, которые она приготовила для своего любовника. – Так о чём будем беседовать, что за дела с утра… пораньше?

– Ничего себе – утро, а вообще-то я просто соскучился.

– Брось хохмить, Виктор. – Мирра снова недоброжелательно посмотрела на соседа по столику: мужчина выглядел вполне презентабельно… одет с иголочки, в тёмных очках, и… подружка Блинова знала: под пиджаком, как бы дополняя образ героя крутого вестерна, пистолет в кобуре. – Лучше скажи, зачем ты с собой «пушку» таскаешь? Может, в органах подрабатываешь?

– Пистолет – не вопрос, лучше скажи, как твой подопечный на ключи от квартиры прореагировал?

– Да, возможно, что и обрадовался, он помят сильно, так что не до проявления внешних эмоций, – уклончиво ответила Мирра и внезапно снова поинтересовалась, с чего бы это разговор о Ветлицком. – Но ты-то, думаю, действовал не чисто из альтруистских соображений?

– Почти угадала, – закуривая, пробормотал Блинов, сбившись с налаженного тона. – Даром только птички поют, как утверждал Шаляпин.

– Что, с Шаляпиным в Афгане встречался?

– Туда Кобзон прилетал и пел даром.

– А ты говоришь – только птички. – Мирра тоже докуривала очередную сигарету, и бутылка вина пустела весьма быстро. – Я не хуже тебя в нашей жизни ориентируюсь, но случается – пролетаю, а всё проклятые финансы: пообещала Андрею книгу издать – пролёт, хорошо, что с квартирою помогла… хотя и сборник стихов для молодого не помешал бы.

Блинов обрадовался. Дело оборачивалось таким образом, что Мирра сама напрашивалась на предложение.

– Так может, я удружу?

– Чем же?

– Хотя бы квартиру насовсем отдать, пусть живёт на здоровье.

– Выходит, с барского плеча? – Женщина накогтилась, видимо вино всё-таки её возбудило. – По-твоему, Ветлицкий – нищий?

– Тише, тише, – стал урезонивать соседку Блинов. – Всё нормально, всё под контролем, а что мальчик твой стихи пишет – неплохо, я всегда поэтам завидовал. Вы такое можете порой выдать, в чём люди, почти как в хлебе, нуждаются.

– Вот и помоги ему профинансировать книгу, всё же поэзия, а то – квар-ти-ру-у!

– И хату пусть забирает, и денег на книжку выделим через фонд. У него стихи про Афган имеются?

– И про Афганистан, и про Чечню.

– Тем лучше.

– Только я одного в толк не возьму: с чего ты, Виктор, расщедрился? Может, ко мне подлизываешься?

– И к тебе – тоже. – Блинов не знал, как ловчее подступиться к делу.

В кафе кое-кто уже стал посматривать на приметную парочку у окна.

– Знаешь, Мирра, поедем куда-нибудь проветримся, там и поговорим.

За городом, свернув на боковую дорогу, что вела к реке, Виктор Борисович притормозил, потом подумал и выключил двигатель.

– Хорошо здесь, тихо. На дачи мало кто зимой наведывается! А ты красивая, Мирра, – сказал новоявленный лирик и припал к сладковатым губам подруги.

– Зубы-то не заговаривай, – оттолкнула Блинова женщина, – и не думай, что я забыла о твоих обещаниях, но, кажется, ты не зря расщедрился?

– Угадала, хотя в принципе и без него обойтись могут в том деле, которое меня беспокоит, но для писателя это будет как бы расплата за квартиру и деньги, а то просто так он не согласится принять – гордый, как ты сказала?

– Я сказала – не побирушка!

– Правильно. Значит, Ветлицкий лежит в одной палате с фраером, который прораба грохнул?

– Тебе-то до этого киллера, подлечат и поставят к стенке, хотя теперь мораторий на смертную казнь, если сам не сдохнет.

– А если всё-таки не успеет отдать концы – тогда мне хана.

– Теперь понятно, – растянуто произнесла Мирра, – то-то я смотрю – расстарался: квартира, книга – значит, у тебя с тем бандитом завязка?

– В кошки-мышки играть не стану, хотя дело имел не с убийцей, а с пулькинским прорабом, который квартиры для афганцев строил.

– Значит, ты нам предлагаешь парня того убрать? А потом нам с Андреем в тюрьму садиться?

– Ничего страшного, если пошевелить мозгами. Пусть твой товарищ расскажет, чем Серый дышит, я у кого надо проконсультируюсь – и делов-то – пару краников привернуть, а потом заново всё открыть, минут через пять. И кто там разбираться станет, отчего зэк подох? Всех устраивает такое решение, даже Серому хорошо, на больничной шконке гнить не будет.

– Ладно, кончай болтать! Поехали в город.

– Значит, договорились. Вот и ладушки.

20

В глазах Серого промелькнул испуг, но только на мгновение. Кажется, он уже смирился с безвыходностью своего положения и не очень-то удивился тому, что его опознали.

– Ты, выходит, мент и ко мне подсажен?

Было странновато слышать голос того, против кого в душе у Андрея столько времени копилась ненависть и желание отомстить.

– Я не мент, а тот самый, к кому вы как-то приходили искать бумаги.

– Путаешь, братан, какие ещё бумаги?

– Да ничуть. – Ветлицкий покосился на дверь. – Радик, ты и ещё… двое.

Глаза Серого потемнели:

– Теперь вспомнил, меньше дёргаться надо было.

– А жена в чём перед вами провинилась? Она погибла.

– Я не трогал её, пугнул – и только.

– Считаешь вправе распоряжаться, кого трогать, а кого пугать?

Серый ничего не ответил, застонал и глаза прищурил. Возможно, прикидывался, а может, и правда ему плохо стало. Разговор не клеился, но желание врезать так и осталось простым желанием: «Нужно проситься в другую палату, терпения нет переносить такое соседство», – подумал Андрей, а левашовский охранник заговорил опять:

– Понимаю, что ты не при делах, у вас там свои дела с начальником. – Безногий пододвинул голову ближе к краю подушки. – Радику было сказано – стребовать бумаги, вот и кубатурь в этом направлении, если оказался под подозрением. Но и ты не овечка – другана моего приложил, пришлось в доме бросить.

– Я у себя был, а вы в чужой монастырь ввалились. – Ветлицкий понял, что мстителя из него не получится. – Сначала за меня решали, а потом у ресторана мужчину к смерти приговорили. Почти сверхчеловеки, выходит…

– Это уже другой случай. Там Блин марафет наводить взялся, а ему виднее, кто чего накрутил… Тяжело мне, кореш, позови сестрёнку, пусть ширнёт. – И опять захрипел, закашлялся, а Андрей, помедлив, словно желая удостовериться, что соседу и в самом деле плохо, нажал кнопку вызова.

21

Магдалена Сунцова заглянула в кабинет к Светлане:

– Ты одна?

– Как видишь, вот корплю над проблемами беспризорничества. Заходи, поболтаем.

– Да мне Кира нужна.

– Ты же знаешь, у Левашихи свободное посещение, а теперь и вовсе, Альберт смылся, и она – птаха вольная.

– Левашов удрал, – Магдалена уселась в кресло, – а тебе подруга ничего о муже не говорила? Куда уехал, зачем? Вы же, случалось, по пустякам