Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

халатик, но обстановка левашовской квартиры внушала удивление, и поэтому Светлана немножечко ошалела. Нина же сделала вид, что её подобное не задевает. Это раньше могло шокировать, а теперь в рекламных передачах и более крутые апартаменты показывают.

В зале Куксова не сдержалась:

– Ой, Кирка, у тебя кресла как пельмени, я в таких никогда не сидела, а цветов-то, особенно этот…

– Китайский розан, – подсказала хозяйка квартиры, приглашая гостей в столовую. – Я живу по-простому.

– Конечно, – снисходительно заметила Нина, – столовая отдельно от кухни сейчас у всех. – А когда Светлана, по пути заглянув в ванную комнату, изъявила желание тут же понежиться в джакузи, то неожиданно грубовато сказала: – Мойся хоть до утра, – и подтолкнула подругу в «помывочную».

В столовой Кира спросила Нину, как бы извиняясь за то, что сама обстановка левашовской квартиры провоцирует таких простаков, как Куксова, терять голову:

– Может, в зал перейти, но я банкет не готовила – вино, конфеты, салат вот сделала. Светка – она вообще-то раскрутная.

– Это у неё от нелёгкой жизни, хочется всего, а возможностей – мизер, – ответила Нина, и приглушённый тембр её голоса приятно поразил Киру. Вроде ничего особенного, но невольно хочется подчиняться, и поэтому, когда Штурова согласилась с предложением хозяйки перейти в зал, Кира даже обрадовалась, совсем не обратив внимания на то, что ею почти командуют.

– Эй вы, заговорщицы, мне несите сюда! – словно предчувствуя, что назревает небольшой разгуляйчик, закричала из ванной Светлана.

– Тебе фруктов или шампанского? – любезно сунулась в ванную Левашова.

– Всего и побольше!

– Она там совсем распустилась, – сказала Кира, зайдя в зал, где на диване сидела Нина. – Требует себе вина и закуси…

– Точно ещё несовершеннолетняя, хочу и можно – не понимает, предпочитая куражиться и хулиганить.

– А вы давно дружите?

– Давненько, но не в этом дело.

– Конечно, главное – хорошо быть с человеком, на которого можно положиться, а здесь… – Левашова не нашла в себе сил продолжить свой «вдовий» монолог и сразу же предложила: – Лучше выпьем за всё такое… Я рада, что вы меня сегодня расшевелили.

Нина кивнула. Вино сразу взяло за душу, помогая стереть ту незримую грань неловкости, которая существовала ещё между ними, почти незнакомыми женщинами. Кире хотелось просто наслаждаться вином, вкусом сладостей и, беспечно болтая, совсем не следить за временем. Нина тоже расслабилась. Взгляд её настороженных, словно у кошки, глаз, стал заметно мягче. О Куксовой вроде бы и забыли, но тут-то она появилась на пороге, закутанная в махровую простыню.

– Ну вы даёте, гадючки! Глотаете без меня, и хоть бы хны!

– А мы полагали, тебе в ванной прикольней…

– Кабы просто в ванне, а то в этой штучке, с гидромассажем, якудзе.

– Ты хочешь сказать «джакузи»? – улыбнулась Штурова, понимая, что Светка их просто разыгрывает, а может, намекает на что-то. – Вот и неизвестно, кто из нас пьянее.

– Тогда мне штрафную положено, если вы такие умные, – по-прежнему кривляясь, заявила Куксова. – Вон в тот фужер, да чего-нибудь посущественней.

– Изволь. – Кира налила дамочке коньяка.

– Винтом пошла, как говаривал мой алкаш, – уточнила Светлана и гордо отказалась от конфеты. – После первой… ничем!

– Тоже заповедь бывшего мужа?

– Заповедь, заповедь, – согласилась купальщица. – Хорошо сидим, только скучновато без музычки. Выдай, Левашова.

Пока Кира щёлкала кнопками музыкального центра, Светлана, захмелев, зло спросила Нину:

– Уже снюхались без меня?

– Почему «снюхались»?

– Ну-у, пили…

– Я и с тобой пила.

– Со мной – нет, только губки мочила с краешку.

– Да брось, Светлана.

– Поднимать некому, а то бросила бы. Значит, со мной тоже с удовольствием выпьешь?

– Запросто, только неловко без Киры.

– Почему без неё? Кирка – вон она!

– Вам чего поставить? Может, Джо Дассена? – спросила хозяйка музыки.

– «Французик из Бордо!» – пьяно процитировала Куксова. – Поставь лучше Далиду. Там ещё это: «Пароле, пароле, пароле…»

– Пароль – значит «слово».

– Всё ты, Левашова, знаешь и цветы у тебя в доме растут, как их?

– Китайский розан, если ты про этот, – небрежно ткнула Кира пальцем в приличных размеров деревце с тёмно-зелёными листьями…

– Ага, розан. Андрюша Ветлицкий небось тоже здесь жировал? Давайте за наше субтропическое растение выпьем. – Раздухарившаяся журналистка с презрением посмотрела на собеседниц. – Или нет, я лучше с Ниной на брудершафт за твоё, Левашова, здоровье.

– Да ради бога, какая стала примерная!

– Не-а, я просто тебя боюсь.

– С чего бы это? – поинтересовалась хозяйка квартиры, извиняюще глядя почему-то на Светкину подругу, и та сразу же перехватила этот слегка ироничный взгляд.

– А как же? Вдруг Нинку от меня переманишь, как Андрея?

– Несёшь всякую ахинею, – поморщилась Левашова, но обострять ситуацию не стала, а, словно нарочно, снова налила правдоискательнице полный бокал. Та выпила и бросила склянку под ноги:

– На счастье! – Но бокал, отскочив от ворсистого полового покрытия, не разбился. – Не видать мне счастья, как своих ушей, – расплакалась Светлана. – Даже посуда не бьётся!

Кира подняла бокал:

– Ты не пей больше, а то не дойдёшь до дому.

– А кто тебе сказал, что я куда-то идти собираюсь? Ночевать здесь останемся. Правда, Нина?

Молчаливо созерцающая как бы со стороны за пикировкой двух дамочек, гостья усмехнулась:

– Правда, правда.

– А значит, нужно за это выпить, девочки… «Пароле, пароле, пароле…» – хорошо поёт французская блядёшка. Селяви, селяви, селяви… Нравится мне твоя «трудная» жизнь, Левашова, а здесь… Как подумаешь, что джакузи без гидромассажа, совмещённое с клозетом, и кровать самая обыкновенная… Покажи спальню-то, а?!

– Песню не будешь дослушивать?

– Не хочу песню, хочу посмотреть, как новые русские почивают. – И Куксова без особого на то приглашения направилась вглубь квартиры. Её уже изрядно шатало, у Киры тоже голова шла кругом, и поведение Светланы отнюдь не казалось выходящим из рамок. Она знала, что от этой штучки и не того можно было ожидать. Между тем по пути в левашовский альков Светлана остановилась, гримасничая, у зеркала:

– Ничего ещё девочка! Не знаю, почему некоторые мной брезгуют? – Простыня, в которую куталась журналистка, наподобие древнеримской тоги, сползла с плеча, обнажив крепенькую, едва ли не девичью грудь.

Нина не пошла провожать подругу, но та с размаху упёрлась в дверной косяк и встала как вкопанная.

– Вот это я понимаю, сексодром, – восхитилась окончательно съезжающая с катушек Куксова и, отбросив с кровати атласное покрывало, картинно упала навзничь.

– Не шуми, – лучше укройся. – И Кира шутливо набросила на полуголую скандалистку отвергнутое той покрывало.

– «Не шуми», что я, маленькая? Сами вы не шумите. Все от меня морды воротят: Нинка, ты, Ветлицкий, этот китайский розан. Думаешь, я не знаю, что вы в «мерсе» раскатывали? Да если бы у меня такая кровать была, с кем бы он кувыркался