Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

Левашова молча слушала откровения почти отключающейся подруги. На пороге спальни в это время появилась Нина. Заметив её, Куксова разошлась ещё больше…

– И ты тоже порядочная стервоза, Штурова!

– Это нервы, – сказала Нина вполголоса, обращаясь к хозяйке квартиры. – У тебя успокоительного нет, а лучше снотворного?

– Поищу.

– Накапай, а то ещё часа два будет выступать.

Кира так и сделала, а когда Светлана выпила предложенное зелье, сказала:

– Теперь ваву как рукой снимет.

– Отвалите вы от меня, шалашовки хреновы. Можете пьянствовать одни!

– Здорово её развезло, а главное, быстро. – Нина посмотрела сначала на свернувшуюся под покрывалом подругу, а потом на ту, которая так хорошо всё понимает. – Люблю с такого рода напарницами иметь дело.

– Уставать я стала, – неожиданно пожаловалась Кира. – Светка вмазала – и хоть трава не расти, а у меня всё по-другому.

– Близко к сердцу многое принимаешь. Это ничего, что я с тобою на «ты»?

– Нормально, а насчёт сердца – я уже говорила Ветлицкому: всё бы отдала за недельку-другую, чтобы отлететь от проклятой действительности, годы же берут своё. – Женщины прошли в зал, и там Кира, памятуя только что сказанное подругой, недоверчиво переспросила: – Я смотрюсь лучше Куксовой?

– И гадать не стоит, я-то знаю.

– Тогда выпьем за молодость, как сказал один краснозвёздный писатель: «…за бесцельно прожитые годы».

Кира слушала Нину и никак не могла уловить смысла сказанного. Голос женщины обволакивал, тело медленно наливалось теплом, а тоска между тем не проходила.

15

– Я, доктор, минут на десять, не более, только мне не хотелось бы со свидетелем в палате беседовать. Можно к вам в кабинет пригласить?

– Минут на десять?

– Да.

– Чудесно, только помните, дорогой Владимир…

– Данилович.

– Владимир Данилович, у него нешуточное ранение, и хотя застойных явлений нет, но дискутировать будет трудно.

– Какие споры, доктор? Он же свидетелем по делу проходит. Поговорим один на один, протокольчик составим.

– Хорошо. Лидочка, пригласите Ветлицкого из седьмой палаты, только не напугайте больного, а я через десять минут зайду, так что располагайтесь поудобней для пользы следствия.

Хозяин кабинета вышел, а вскоре Андрей, приглашённый медицинской сестрой якобы в ординаторскую, был препровождён в кабинет к тому самому следаку, который так не понравился Ветлицкому в прошлый раз и который теперь не стал рассусоливать, а сразу приступил к допросу.

– Ветлицкий Андрей Андреевич, одна тысяча девятьсот… – и так далее, короче, формальности соблюли быстро. – Значит, коротко, если можно, что произошло с вами в ночь с десятого на одиннадцатое февраля? Сами понимаете, хотелось бы узнать подробней, вы – живой свидетель.

– Поэтому вы меня охраняете? – схитрил Андрей, вроде бы не будучи в курсе, кого оберегают в его палате. – Обещали добить, да?

– Кого? – удивился Дёмин.

– Меня.

– Вас… добить? Кто обещал, кому?

– Да просто прикончить, а посему и охрана ко мне приставлена?

Следователь слегка опешил:

– Прошу яснее, кто вас хотел убить и зачем?

– Я не знаю. – Ветлицкий вовсе не собирался делиться с подозрительным следователем тем, что налётчики предполагали найти в доме бумаги полковника Орлова, тем более никаких бумаг Алексей Иванович ему не давал.

– Так не бывает. Соседи слышали шум машины, потом крики – происходило выяснение обстоятельств, надо понимать, и не одну минуту. За это время о цели прихода «гостей» вы могли бы узнать вполне. Или это были ваши друзья?

– Разве между друзьями такое бывает?

– Случается и похлеще.

– Меня подозреваете?

– Ни в коем случае, просто хотелось узнать, что вам известно?

– Да то, что жена погибла, квартира сгорела и библиотека, а ещё рукопись стихов.

– Чьих стихов?

– Моих…

Дёмин задумался, соображая, с какой стороны подступиться к такому свидетелю. То, что он крутится – ясно, непонятно – зачем? Может, всё-таки знает тех, кто приезжал в Отрадное?

– Ну, Ветлицкий, вы соберитесь…

И тут в кабинете появился врач. Он строго посмотрел на обоих, словно удивляясь появлению и того и другого в своей вотчине:

– Владимир Данилович, нарушаете договор, а вас, молодой человек, прошу в палату.

– Ещё два вопроса. Понимаю, доктор, что ваше любимое: «В понедельник…», но сегодня понедельник и есть.

– Значит, в следующий.

– Замечательно. Здесь убийство повисло в воздухе нераскрытое, а вы всё послезавтраками угощаете.

– У себя, уважаемый, у себя!

– Понимаю. Значит, до завтра?

– Нет, по вторникам у нас генеральный обход. Понимаете – генеральный!

– Почти как прокуратура – Ге-не-раль-на-я…

После ухода следователя доктор неодобрительно посмотрел на подопечного и молча кивнул на дверь. Видно было, что старик расстроился. Чем-то напомнил он Василия Степановича, хотя правоту свою мог отстаивать получше, чем заведующий отделом пропаганды писательского Союза.

Выйдя в коридор, Ветлицкий не пошёл в палату, а присел на диванчике возле окна. Там на улице царило оживление – кого-то привезла скорая, около неё толпились люди. Его, Андрея, тоже, наверное, подобным образом доставили сюда, и народ суетился похоже, и машина, возможно, эта же?

– Ветлицкий, на процедуры! Уже битый час сидите…

Больной из седьмой палаты усмехнулся, как-то странно прозвучало слово «битый» в применении здесь не к человеку, а ко времени. Встал и пошёл к себе…

16

После неудавшегося визита Дёмина, подколотого школьного учителя никто не беспокоил. За это время Андрей окончательно примирился с тем, что лежит в палате со своим заклятым врагом. Несколько раз Ветлицкий пробовал представить картину мести своему соседу, но всё-таки, наверное, у него не было должной закалки, чтобы действовать так, как нужно, да и кровожадности не хватало. Однажды додумался до того, что даже голова закружилась, а может, просто в палате был спёртый воздух. Разогнала его хандру Мирра Нестеровна, которая появилась у постели больного неожиданно, без обычного в таких случаях препирательства с персоналом и охраной.

– Лежишь, Андрей?

– Да, лежу, хотя дело идёт к выздоровлению, – заоправдывался несостоявшийся мститель. – Правда, вид у меня, скорей всего, неважнецкий?

– Вид нормальный, – косясь на безмолвствующего соседа Ветлицкого по палате, заметила председательница Союза писателей, – но поберечься тебе надо.

Я тебе тут журнал принесла, первый номер «Стержня», правда, без твоих стихов. Сам виноват, что во время редакторше подборку не отдал. Ну, не беда. Всё в наших руках, главное – выздоравливай, да и вот ещё что. – Мирра достала какой-то небольшой свёрточек. – Здесь ключи и адрес, если без меня выпишешься, поезжай прямо туда – твоя квартира.

– Как – моя?

– Я неточно выразилась, хотя можешь жить в ней, пока не определишься с бытом окончательно. Это в стороне Отрадного, на окраине города, зато отдельная и тебе понравится.

– Я ещё не выписываюсь, – вздохнул больной из седьмой палаты.

– Да брось, не век же тебе здесь с